Сейчас, когда Уолкер пропал из виду, Джимми ощутил еще большее беспокойство, чем прежде. Он пошел к входной двери, чтобы убедиться, на все ли замки она закрыта. Вернувшись в свою комнату, он снова закрылся, сел за стол, открыл учебник и попытался читать, но никак не мог сосредоточиться.

Что делать человеку, который знает, что его хотят убить? Самому расправиться с убийцей? Так всегда бывает в вестернах… Но жизнь не кино.

Мозг Джимми, впервые в жизни парализованный страхом, отказывался служить. Но энергичные, размеренные движения помогли ему стряхнуть оцепенение.

Вдруг зазвонил телефон. Он вышел в коридор и снял трубку.

— Мистер Хансон?

— Да… Это вы, Джим?

— Я, сэр. Вы его нашли? Знаете, когда я после разговора с вами вернулся к окну, он куда-то исчез.

— Выходит, телефон стоит не в той комнате, откуда можно увидеть улицу?

— Да, сэр. Телефон в коридоре.

— Ага. — Хансон надолго умолк. Джимми не знал, что и подумать… Наконец Хансон снова заговорил: — Инспектор посылал в Гарлем двух полицейских. Они несколько раз проехали по Бродвею туда и обратно, заглянули и в боковые улицы, но Уолкера не обнаружили.

— Он, наверное, увидел меня в окне и зашел в подъезд… Они обыскали подъезд?

— Нет. Вернувшись в участок, они дали указание всем патрульным машинам искать Уолкера. Но этот приказ услышал он сам и сразу же объявился: после того как мы его вместе с вами видели, он отправился в уголовную комиссию и все это время провел там с другими детективами.

— Но этого… не может быть.

Хансон молчал.

— Нет… я, конечно, верю вам, сэр. Но… все это странно! Я видел Уолкера. Здесь, перед моим домом! — В голосе Джимми появились истерические нотки, он уже потерял контроль над собой. — Послушайте, мистер Хансон! Мне кажется, здесь какой-то сговор. Они хотят изобразить все так, будто я рехнулся. Здесь что-то не так.

— Что здесь не так? — спросил Хансон. — Вас никто ни в чем не обвиняет. Это вы постоянно обвиняете других.

Хансон молчал так долго, что стало совершенно понятно: он Джимми не верит. Потом он размеренно и подчеркнуто холодно проговорил:

— На вашем месте, Джонсон, я не стал бы повторять этого обвинения в присутствии третьих лиц.

Джимми не мог сообразить, что вызвало такую перемену в отношении Хансона к нему.

— …и не стал бы обвинять полицию в том, что она идет на преступление, желая выдать вас за безумца или маньяка. На вашем месте я не стал бы касаться этого вопроса. Мой совет: откажитесь от всех обвинений против детектива Уолкера, пока у вас не будет точных фактов в руках. Вы поставили себя сейчас в такое положение, что я как адвокат почти ничем не могу вам помочь… Ваш звонок ко мне и мой звонок в полицию сослужили нам плохую службу.

— Но… он был здесь! — Джимми чуть не плакал. — Я видел его собственными глазами! Дважды! Сначала на углу 149-й стрит, когда я вышел из кафе и вдруг увидел его… Я перешел улицу, чтобы не столкнуться с ним. А когда пришел домой и выглянул из окна, он стоял на бульваре… Видит бог, это чистая правда, мистер Хансон!

— Самое неприятное для вас заключается в том, что он в это время находился в другом месте. И это подтвердили надежные свидетели. — В голосе Хансона звучало теперь сочувствие. — Он находился в это время в полицейском участке, и алиби у него тысячепроцентное.

— Значит, тысяча процентов… — пробормотал Джимми, Телефонная трубка в его руке сделалась такой тяжелой, что он с трудом удержал ее.