Я увидел и ворота. Они были заперты.

– Если папку разбудить, будет он по жопе бить, – нерешительно пропел чёрт. – Если папка будет злой, мир накроется п**дой…

– Мир? – выдохнул я, ускоряясь. – Или ты?!

– Остановитесь! – завизжал чёрт. – Стойте, или я обрушу на вас все силы тьмы!

– А чего не стихами? – засмеялась Лена. – Вдохновение кончилось?

– Я предупреждал! Предупреждал! А вы не слушали! – вопил чёрт, размахивая руками.

Тьма, обступившая дорогу со всех сторон, будто бы взорвалась. На алый асфальт хлынули черви, крысы, змеи, сороконожки. Волки и псы, рыча и лая бросились на нас; хлопая крыльями, полетели летучие мыши.

– Просто беги, – повторял я, глядя вперёд, туда, где, за спиной чёрта, всё ближе становился замок. – Беги. Беги! Беги!!!

Твари кидались. Твари пытались бить и царапать, кусаться. Но даже боль уже не была такой сильной, как прежде. Они не могли остановить нас, не могли помешать.

Хлынул дождь, и капли зашипели, ударяясь о пышущий жаром асфальт. Дождь превратился в град, пото́м – в снег. Я засмеялся:

– Всё вспомнил? Ничего не забыл?

Снег прекратился. Чёрт болтался в воздухе, схватившись за рога, и визжал, отчаянно суча ногами.

– Мы сделали его! – воскликнула Лена. – Сделали этого сучонка!

Чёрт выпрямился. Его яростный взгляд упёрся в Лену.

– Хер тебе! – прошипел он. – Хер тебе, сука злая!

Все порождённые им твари взвились в воздух, где слились в одно целое. Что-то среднее между морским скатом и летучей мышью расправило над дорогой огромные крылья-плавники и обрушилось на Лену. Она завизжала так, что, что, наверное, навсегда сорвала себе голос.

– Лена! – крикнул я.

Какое-то время она продолжала бежать, окутанная колышущейся тьмой. Секунды две, или, может быть, три. А потом просто упала, и тьма рассеялась.

– Два котёночка припёрлись в ад побегать, – пел чёрт. – Одного котёночка утопили, и остался лишь оди-и-ин. Остановись – пощажу!

Я хотел остановиться. Всем сердцем хотел. Но в одном ухе звенел голос Лены: «Беги!». В другом – грохотал бас Виталия: «Беги!».

Я не остался один. Нас по-прежнему было трое. Навсегда – трое, потому что иначе просто не могло быть.

И я, собрав остатки сил, бросился бежать так, как не бегал никогда, со школы, или с института. Так, как бегут, когда нужно сдать растреклятые сто метров. Выложившись до отказа, а потом – будь что будет.

Завизжал, замельтешил перед лицом чёрт…

Что-то громыхнуло. Асфальт подпрыгнул под ногами, подбросил меня в воздух. Секунду я летел, перебирая ногами, а приземлившись, побежал вновь.

Я понял, что это громыхало – ворота были открыты. И чёрт теперь визжал без перерыва, как будто ему вовсе не требовалось вдыхать воздух.

Что-то пронеслось мимо меня, как скоростной поезд, только невидимое и почти беззвучное. И визг оборвался.

Миг спустя чёрт появился впереди, висящий в воздухе и отчаянно брыкающийся. Левая лапа оторвалась сама собой, затем – правая. Обе упали мне под ноги, я перескочил через них.

Следом пришёл черёд ног с копытами, потом взорвалась, будто переспелый арбуз, голова. И, наконец, тело будто стиснули в гигантском невидимом кулаке. Кровь, кишки, дерьмо – всё, чем был набит чёрт, брызнуло в две стороны.