В воздухе, над головой тётки висел чёрт.

Мне не понадобилось думать, как его назвать. Он выглядел точь-в-точь, как чёрт, знакомый по советским книжкам, фильмам и мультфильмам для детей, только вот ничего забавного в нём не было. Чёрный, покрытый клочковатой шерстью, с копытами, рожками и свиным рылом. С жёлтыми маленькими глазками.

Он висел у тётки над головой, затейливо сложив ноги, вертелся вокруг своей оси и хохотал. Заметив, что я на него смотрю, остановился и голосом тётки провизжал:

– Что смотришь? Иди-иди отсюда! Спортсмен х*ев!

Страшнее всего было то, что под эти слова разевался и рот тётки.

Собака добежала до меня. Принялась за свой обычный танец: выпад, отскок, припасть к земле, прыгнуть, и всё это с лаем, только теперь – беззвучным.

– Нехер делать, нехер делать! – визжал чёрт, снова вращаясь и покачиваясь вверх-вниз. – Вон отсюда! Фу! Пшли!

Вдруг он опять замер, напрягся, и раздался оглушительный пердёж. Из мохнатой задницы извергся водопад дерьма, пролился на голову тётке. Чёрт, визжа от радости, крутился и подпрыгивал в воздухе, не переставая испражняться.

– Дохера о себе думаете! – Рот тётки открывался в такт словам, но звук шёл не оттуда. – Я щас мужа позову, он те, сука, устроит здоровый образ жизни!

В раскрывающийся рот затекало дерьмо, лица уже не было видно. До меня долетела волна такого зловония, что в глазах потемнело.

У меня что, крыша едет? Солнечный удар? Так ведь солнца ещё толком не было! Что это за херня? Что вообще происходит?!

Я моргнул. Как будто кто-то резко выдернул из проектора один слайд и заменил другим. Чёрт исчез. Исчезло покрывавшее тётку дерьмо. Вернулись звуки. Хриплый лай собаки. И ещё что-то добавилось…

Повернув голову, я увидел Виталия. Упав на колени, он блевал на траву. Тётка-собачница расхохоталась.

Четвёртый круг

У пустоты так много лиц,

Так много масок и имён

Её великое Ничто

Следит за мной со всех сторон

– Да и пошёл ты! – воскликнул я в сердцах и нажал «крестик» в правом верхнем углу.

Предложение сохранить изменения не появилось. Я только что полтора часа просидел перед открытым файлом и не написал ничего. Вот уже неделю одно и то же повторялось каждый вечер. Вот уже неделю я не выходил на пробежку…

Cтранное видение немного потускнело в памяти, но всё равно я то и дело вздрагивал. Вспоминался то голос чёрта, то запах его дерьма, то взгляд… Жёлтый, бешеный, даже близко не человеческий. Я, конечно, писатель, но придумать такое… Будь я художником – ещё может быть, но я-то привык думать словами, текстом.

И всё-таки надо было признать, что это – мой глюк и больше ничего. Нет, я не материалист на всю голову. Я верю в загробный мир. Но в то, что его населяют черти из детских сказок – нет, не верю. Приземлись на площадке летающая тарелка, я бы ещё сомневался, но чёрт?! Извините, это бред.

Неделю я тщательно следил за собой. Старался подмечать любые странности, но не подметил ни одной. Я был прежним, окружающий мир – тоже. Я ходил на работу, я сидел перед компьютером. Ел, пил, спал – всё было обычным.

Сдаваться психиатрам не хотелось. Поэтому мало-помалу я убедил себя в том, что у меня просто кратковременно помутилось сознание. Сон наяву – бывает же такое. Кажется… В общем, не повод для паники. Первый раз – не шизофреник.

Успокоив себя таким образом, я завёл будильник на половину пятого и утром вышел в полной боеготовности. Однако возле самой калитки, ведущей на площадку, сердце запрыгало. Ноги сами собой прошли мимо. И я побежал по обычному тротуару. Дрожащей рукой нащупал кнопку гарнитуры, нажал. В уши ударил рок.

Я не люблю перемен.