Я не люблю перемен. Я – консерватор уровня «бог». Меня не обрадовала ни новая «трасса», ни меняющийся пейзаж перед глазами. Все выбоины на асфальте были незнакомыми. Навстречу то и дело попадались люди. А то и машины.

Вдоль дороги к удовольствию добавился запах выхлопных газов. И я понял, что выдыхаюсь. Выдыхаюсь гораздо быстрее, чем раньше. Как будто что-то вытягивает из меня силы.

Кое-как описав вялый круг по району, я отметил полчаса и вернулся шагом к подъезду. Возя электронным ключом по считывателю, поймал себя на том, что мне больше всего не хватало их.

Лены и Виталия.

***

На следующий день я пробежал чуточку лучше. Через день – ещё лучше. Но вместо приятной усталости теперь меня валило с ног какое-то опустошение. Мысли метались в голове, как стая ос, в чьё гнездо кто-то метко запустил камнем. Вернулась боль в боку. Пришла одышка.

И всё-таки я бежал. Как автомат, как робот, которому ввели такую программу. Бежал – и не понимал, зачем. Через неделю начали ныть колени…

Тогда я решился. Вечером отыскал на балконе палку в локоть длиной. Балкон – это уникальное образование. При желании там можно отыскать всё, что угодно, хоть зенитно-ракетный комплекс. А на следующее утро, в половине пятого, я отважно вошёл в калитку, помахивая палкой, и губы сами собой растянулись в улыбке.

– Чё лыбишься? – грубо буркнула Лена. – Скучал тут без нас?

Они с Виталием стояли, будто бы ждали меня.

– Да я уж две недели не был. Ну, с тех пор, как… – Я осекся. Упоминать чёрта не хотелось.

Лена и Виталий переглянулись.

– Мистика, – пробасил толстяк, разведя руками.

– Где мистика? – спросил я.

– Да бесит! – воскликнула Лена. – Нас будто привязали друг к другу. Во сколько ни приди – вы тут торчите. Две недели отдыхала – и вы тоже. Прихожу – нате вам, пожалуйста, всё те же рожи.

Она пыталась тоном и жестами изображать раздражение, но чувствовалось другое. Кажется, Лене было страшно и непонятно. И хотелось, чтобы всё это как-то объяснилось.

– Такова жизнь, – философски заметил я. – Либо се ля вы, либо се ля вас.

– Чего? – скривилась Лена.

– Бывает, ты ешь медведя, а бывает – медведь тебя, – выдал я ещё более загадочную сентенцию и побежал, держа палку за середину. В конце концов, я ведь за этим сюда пришёл.

***

Мягкая пена приятно пружинила от асфальта. Уже не так приятно, как прежде. Наверное, скоро придётся сменить кроссовки. И, может, даже взять модель подороже. Теперь я к этому готов.

Под плотный гитарно-электронный саунд я вновь вернулся в то состояние, охота за которым и заставляла меня вставать в такую рань и тащиться на улицу. Я бежал, дышал, слушал и чувствовал, как покой и уверенность переполняют меня.

Я больше не был одинокой песчинкой во враждебной вселенной. Каждым шагом я будто подключался к миру, вносил в него недостающий порядок. Сердце размеренно стучало, воздух наполнял лёгкие, кровь бурлила от кислорода.

Мимо меня пронеслась Лена, сжимая смартфон, с безмятежной улыбкой на лице. Я обогнал пыхтящего Виталия. Вот сила воли у мужика! Я б давно забил. Мыслимо ли дело – такую тушу двигать? И отнюдь не похоже, будто тренировка доставляет ему радость. В отличие от меня и Лены, он не отдыхал и не проветривал голову. Он напряжённо работал, не получая от этой работы никакой видимой отдачи. Может, конечно, весы дома сообщали ему что-нибудь обнадёживающее…

Собачники появились минут через двадцать.

«Мистика», – вспомнились мне слова Лены.

По-другому не скажешь.