Именно добродушное удивление… Каждый из них в отдельности или не обладал направленной волей, или же его вибрации были недоступны мозгу человека. Но вместе они могли реагировать на ее усилия. Стая ночных гостей вдруг поддалась мягкому нажиму и закружилась вокруг костра не в изначальном беспорядке, а в причудливом хороводе. Девушка начала тихо смеяться, когда жуки, словно бы им понравилась затея двуногого, уже без усилий ее воли принялись перемещаться, все убыстряя темп движения.

Из далекого детства Йарры явился образ зонтика, раскрашенного изнутри алыми цветами, который руки Мамаши раскручивали и раскручивали над маленькой девочкой…

Словно бы уловив этот образ, рубиновые жуки соткали вокруг костра несколько стремительно движущихся узоров, отдаленно напоминающих нарисованные на зонтике цветы. У девушки уже начала кружиться голова, когда очередная темная тень, метнувшаяся к ней из-за границ шевелящейся вокруг тьмы, не нарвалась на алый цветок.

Послышался истошный писк, и в костер, взметнув ворох искр, обрушилось извивающееся тело. Йарра не разобрала очертаний ночного хищника. Пламя быстро охватило крылья и лапы, заканчивающиеся очень неприятными на вид клешнями. Ей запомнились лишь жвала, мертвенной хваткой вцепившиеся в горящую корягу.

— Спасибо… — искренне воскликнула беглянка и вдруг почувствовала, что алые цветы словно бы отвечают ей. Все ее существо наполнила веселая беззаботность, которую буквально излучала жучиная стая. Девушка вновь засмеялась и тогда поняла, что жукам словно бы нравятся ее забавы. Они мягко, но требовательно просили еще и еще…

Юная Арахнида представила огромного пылающего дракона, обвивавшегося вокруг костра. Живые уголья быстро приняли форму ее фантазии, но фигура быстро распалась. Видимо, им эта форма танца показалась слишком мудреной. Тогда девушка вновь представила себя под куполом льняного зонта, внутренняя часть свода которого украшена кругами, звездами, снежинками…

Вокруг костра порхал теперь калейдоскоп фигур, отражавших жар углей. Это продолжалось бесконечно. У Йарры заныла шея от постоянных неосознанных попыток вертеть головой в такт жучиному кружению. Хуже того, вновь начала болеть голова, словно после схватки со смертоносцем.

— Все, больше не могу, отстаньте!

Она уставилась на огонь, внутренне разорвав контакт со стаей. В воздухе словно повисло явное разочарование. Скосив глаза, беглянка с улыбкой отметила, что жуки пытаются сами воспроизводить нарисованные ее воображением фигуры. Надо сказать, что получалось у них не очень. Наконец им надоело это занятие. Стая вдруг поредела.

«Полетели искать новую забаву», — подумала девушка. Однако некоторое количество весельчаков все еще роилось над ее стоянкой, и Йарре очень хотелось верить, что они остались, чтобы оберегать ее покой. Она вытянулась во весь рост и вновь забылась сном. На этот раз ей снилось что-то хорошее, красочное. Проснулась она, когда лес еще стоял, объятый тьмой, но тело чувствовало себя бодрым, отдохнувшим.

Некоторое количество рубиновых жуков все еще болталось вокруг костра. Йарра помахала им рукой, словно старым знакомым, потом принялась есть. Грибные кружочки оказались не очень-то приятной едой, и она вновь пропекла их в углях. Теперь они были более сносными. Мучительно хотелось пить, но она не рискнула идти впотьмах к ручью. Задумчиво блуждая глазами вокруг, Арахнида разглядела несколько крылатых хищников, валяющихся на остывающем пепле в паре шагов от нее. Ежась при виде обгорелых клешней, беглянка гадала, рухнули ли они сами в огонь, или были сбиты туда ее веселыми охранниками. На всякий случай она мысленно поблагодарила жуков.

Стайка пришла в движение, настойчиво требуя «общения». Махнув рукой, беглянка вновь закружила вокруг себя хоровод цветов и снежинок.