Она легко взбежала наверх и распугала ящерок несколькими великолепными чихами. Немедленно с ног до головы по дерзкой путешественнице скользнул внимательный щуп паука-волка, бежавшего вдоль ручья. Йарра презрительно оценила его невеликий размер и ответила столь же откровенным и дерзким невидимым взглядом. Паук остановился, словно бы врезавшись в стену, и еще раз, для верности послал охотничий щуп к вершине холма. Йарра испепеляющим взором уперлась в его напряженное тело, настраивая себя на волну обмена «любезностями» с паучихой с другого берега. Паук-волк немедленно ретировался, решив не связываться с разозленной чем-то самкой смертоносца.

Похихикав по поводу его поспешного бегства, Йарра оставила свой нехитрый багаж у мелового камня и двинулась вниз на поиски лечебных трав.

Срезая сочно-зеленый колосок с желтыми цветами и еще раз подивившись его пышности, девушка вдруг хлопнула себя по лбу. Пожалуй, тенистая лощина была благодатным на откровения местом. Только начавшийся насморк побудил вспомнить о комплексе упражнений, который она из года в год проделывала и который был давно частью ее натуры. Движения эти она усвоила, лишь мельком глянув когда-то на глиняные таблички, что нашла на месте разоренного Распознающими гнезда Арахнид. Последняя беспокойная неделя вынудила постепенно отойти от практики, что и привело к тому, что вульгарный сквозняк вдруг смог внести такой разлад в организм.

— И это называется Последняя Арахнида! Заигралась в игрушки. «Зов», слуховой тоннель… Дура я, так можно превратиться в обычное двуногое тело, бесцельно слоняющееся по земле в поисках смерти.

Девушка до того расстроилась, что решила ограничиться одним лишь колоском, благо он мог сойти за двухдневную добычу опытного травника. Она быстро вернулась назад, прихватив по дороге хворост, развела костер, потом вновь отправилась за дровами, оставив растение сушиться у огня. Конечно, следовало бы ему дать просохнуть в течении десяти-пятнадцати дней, но время было дорого. Оставалось надеяться, что целительные силы, сокрытые в корнях были столь же огромные, как и само растение-переросток.

Возле сухого дерева беглянка вынуждена была вступить в форменное сражение с небольшим богомолом, облюбовавшим его ветви для засады. Насекомое не собиралось без боя оставлять насиженное место, и Йарра принялась швырять в него камнями.

Жук шевелил головой, тряс усиками, скрипел лапой об лапу, но бросаться на незваную гостью опасался — он едва доходил ей до груди, если бы спустился на землю. Кроме того, богомолы предпочитают бросаться неожиданно, и на дичь, не превосходящую их размерами.

Вскоре неудачливый охотник спустился вниз с обратной стороны ствола и припустил в сторону тенистой лощины, преследуемый чихом и криками Йарры.

Девушка срубила сухой ствол, очистила его от веток и с натугой поволокла. Обходя небольшую рытвину, поросшую злющей крапивой, она вдруг остановилась и выронила свою добычу. Левая нога коснулась чего-то, а глаза видели лишь легкую вечернюю дымку, поднимавшуюся над травой. Осторожно она подняла камень и бросила перед собой. Камень, наткнувшись на нечто, отскочил вбок.

Йарра отошла от опасного места на несколько шагов, взяла топор наизготовку и принялась прощупывать травяную проплешину, на которой находилось невидимое препятствие, преграждающее дорогу наверх. И как было уже при встрече с первым смертоносцем, ощутила некий плотный сгусток, внутрь которого не мог проникнуть волевой импульс.

«Неужели, невидимый паук? Наверняка он прятался, пока я шла мимо него к дереву, а сейчас готовится броситься», — пронеслось в голове. Но никакой угрозы не ощущалось. Напротив, она вдруг услышала знакомое жужжание, а руки ее коснулись незримые крылья.