Мощь источалась из самих стен лабиринта. Неодолимая мощь, которой были послушны многочисленные рабы и слуги холма, избранного быть вместилищем чего-то небывалого, невозможного. Йарра купалась в невидимых лучах этой силы, впитывая ее, постепенно начиная осознавать ее природу.

Через несколько недель блужданий по тоннелям и галереям земляного дворца, Арахнида уверилась, что все те новые возможности, полученные в блужданиях по Урочищу, имели один источник — этот самый холм. Более того, ни один двуногий не смог бы не то, чтобы получить эти дары, а даже приблизить к их вместилищу. Лишь тот, кто был рожден Арахнидами и отличался от простого человека, мог вступить в невидимое общение с Мощью.

Способности Йарры возрастали с каждым днем. После каждого выполнения Серебряной Последовательности она чувствовала, что еще на волосок приблизилась к делу управления той силой, которой ее наделило убежище.

Теперь девушка могла вытягивать слуховой тоннель едва ли не на всю длину лесного массива, шаря по опушке, выходящей к самой людской долине. Блуждая по окрестностям, она не только первой ощущала внимание к себе самых чутких охотников — пауков, но одним лишь неоформленным желанием заставляла тех убраться со своей дороги. Тварей попроще она могла надолго парализовать, заставить бесцельно нестись куда-то, броситься в реку. Песчаных крабов, ввиду примитивности своей и из-за толщины панциря невосприимчивых даже к ментальным ударам пауков, она заставляла становиться вялыми, неспособными поднять клешни, чтобы схватить дерзкую путешественницу. Лесные насекомые, не втянутые в дело охраны холма, все так же были не прочь полакомиться кровью и мясом, но теперь изгнанница стала неуязвимой для них.

Попытки проникнуть ниже последнего яруса ходов, идущих почти вровень с уровнем земли, закончились неудачей. Путь заступали молчаливые пауки, никак не реагировавшие на ментальные команды. Они не проявляли ни малейшей агрессивности, но сбивались плотной шевелящейся массой, перегораживая тоннель. Чувствовалось, что попытка протиснуться меж ними ведет к быстрой и неминуемой гибели. Так что пришлось ограничиться немой благодарностью перед тем, что скрывалось в недрах холма.

В своих странствиях по Урочищу она всякий раз безошибочно находила невидимые скопления танцующих жуков.

Те не приближались к холму, но всякий раз приветствовали появление Арахниды, устраивая вечерние фейерверки над ее стоянкой. Было похоже, что они испытывают неодолимую тягу к ментальному общению, а не умея говорить, стараются общаться посредством воплощения в танце мысленных фигур, которые предлагал разум Йарры. Отдельных роев танцующих жуков в Урочище было не менее двух десятков. Со временем Йарра познакомилась со всеми из них.

Самым интересным было то, что даже рой-незнакомец каким-то непостижимым образом был в курсе тех фигур танца, которые выделывали остальные стаи, встреченные Арахнидой. Несколько раз над кострами, разожженными Йаррой вдруг вспыхивали бледные подобия ее предыдущих фантазий, словно бы нарисованные неумелой детской рукой. Таким образом жаждущие общения жуки из нового роя приветствовали ее, как бы представляясь. Но стоило девушке повернуться в сторону холма, как мерцающие в воздухе картины бледнели, и распадались. Стая отправлялась на охоту, теряя к ней всяческий интерес. Не любили они также присутствовать при том, как Йарра охотилась. Сладковатая масса, которой ее снабжали неутомимые муравьи иногда приедалась, и девушка брала с собой на прогулку по Урочищу лук или копье.

Зная странную нелюбовь жуков к человеческим способам добывания дичи, она предпочитала охотиться днем, хотя это было несколько труднее, чем поиск с помощью нового дара беспечно блуждающих у реки оленей в полуночные часы.

Йарра долго привыкала к подземным пещерам. Первое время даже сооружала себе шалаш на опушке, зная, что при близости от поляны желтоспинных пауков она в такой же безопасности, что и в недрах холма.