Но муравьи не обращали на нее ни малейшего внимания. Они бродили среди грибов, укладывая под них принесенные удобрения. И раньше беглянка встречала муравьев, которые ухаживали за грибами, встречала муравьев-скотоводов, пасущих тлей, и муравьев-разбойников, струившихся по Урочищу всепожирающей лавиной. Но это были те самые, которые кормили «охрану» Замка. Обычно они совершенно не обращали на Йарру никакого внимания, а попытки прощупать их заканчивались ничем, словно бы щуп утыкался в глухую стену. То ли она не могла нащупать нужную волну для взаимодействия с коллективной психикой этих трудяг, то ли они были заэкранированы от попыток так же, как сама беглянка пряталась в свое время от пауков за куполом Танцующих Жуков.

В голове мелькнула заполошная мысль, что она пробралась в мерцающее подземелье против воли того, кто обустроил Замок, и которому подчинялась эта «служебная» каста тружеников. А что, если они, обнаружив дерзкую нарушительницу, решат с ней разделаться?

Когда ближайший муравей поравнялся с Йаррой, она замерла неподвижной статуей. Муравей вдруг отпрыгнул в сторону, и отчаянно зашевелил сигнальными антеннами. К нему подбежали два муравья-воина, которые раньше не попадали в поле зрения Арахниды. Потеревшись друг о друга усиками, воины бросились на женскую статую.

Жвала муравьев впились в ногу статуи.

Похоже, самоотверженные грибники атаковали кусок глины так же, как сделали бы это, встреть они перед собой настоящую сольпугу. В реальности атака эта была бы чистым самоубийством. Настоящая гигантская фаланга, пожалуй, без труда бы расправилась со всей колонией муравьев. Но статуя, конечно, осталась безучастной.

Муравьи-воины в некоем оторопении отступили, и принялись бегать вокруг, издавая забавные звуки, словно потерявшиеся в лесу человеческие детеныши. Дальше произошло именно то, чего и ожидала Йарра. Точно так же, как не задолго до этого она сама, муравьи приняли изваяния за тех, чьи эманации они испускали. Последовала молчаливая схватка двух воинов, и еще доброго десятка им подобных, пришедших к ним на помощь, с истуканами. Результат был прежним — глина оставалась глиной.

Стоявшая неподвижно Арахнида, почувствовав приближение воинов, немедленно испустила волну ужаса, подобную той, какой паук-волк лишал воли к сопротивлению кроликов и иных мелких млекопитающих. Воин остановился на миг, и бросился вперед. Девушка собрала в кулак все свои силы, и заставила его несколько изменить направление атаки. Тут по дороге отчаянному солдату попалась статуя, «изображавшая» собой извечного врага муравьев — муравьиного льва. Йарра была тут же забыта.

Манипулировать с волей муравьев было чрезвычайно трудно. Юная Арахнида давно уже поняла, что эти насекомые обладают неким коллективным психическим полем, на которое следовало воздействовать целиком, чтобы заставить двинуться хоть один усик на голове самого маленького рабочего. А это обессиливало. Сейчас лишь страх оказаться растерзанной придал силы.

Схватка с муравьиным львом закончилась ничем, и воин отступил. К выводу о том, что странная глина не делает попыток к нападению, одновременно пришел весь отряд. Атака прекратилась.

Не найдя ничего лучшего, солдаты оцепили группу фигур плотным кольцом, сомкнув огромные головы и недоверчиво шевеля антеннами. Внутри кольца оказалась и Йарра.

По счастью, грибники-рабочие вскоре закончили свои манипуляции с удобрениями, и двинулись в обратный путь. Вскоре снялось и оцепление.

Исследовательница холма с облегчением встряхнула одеревеневшими руками, несколько раз присела и подпрыгнула, разгоняя кровь в ноющих ногах.