Или, все же, приходили? История секты так и не была никем записана, а устные предания сгинули вместе с тайным лагерем, разоренным воинами Сима. Девушке оставалось только гадать.

Погруженная в задумчивость, путешественница двинулась назад. Безразлично раздвинув белесые корни, доставившие ей некоторое время столько беспокойства, она почувствовала впереди присутствие фаланги. Но, после общения с «живой» Золотой Последовательностью девушка настолько привыкла к присутствию эманации сольпуги, что спокойно пошла на притаившуюся в нише хищницу. Лишь когда прямо перед носом чудовищные жвала рванули воздух, распространяя зловоние трупного яда, который и делает сольпуг смертоносными и безжалостными убийцами, Йарра опомнилась.

Отшатнувшись, она немедленно попыталась парализовать конечности готовой броситься на нее фаланги. Хищница была в своем праве. Неведомая сила не велела охотиться на странную двуногою, но она оставалась хищницей, не привыкшей, что на нее кидаются из темноты. Фаланга напоминала собой взведенный боевой механизм, камень, который сорвавшись с горы, уже не может остановиться. Нарушив невидимую границу, Йарра сама спровоцировала это. Ни один хищник не терпит, чтобы в отношении него совершалась явная агрессия, нарушение минимального пространства, окружающего тело. Некогда, во времена могущества двуногих, существовала специальная наука, позволявшая людям держать в подчинении сотни и сотни видов живых существ. Представители этой дисциплины знали, что это минимальное пространство нарушать не следует. Они называли его «бей-беги», если не использовали более изощренной терминологии. На нарушение его хищник реагировал по-разному, но реагировал всегда. Все зависело от самого нарушителя. Например, если идти на сидящего под кустом волка издалека, чтобы он тебя видел, при пересечении указанной невидимой границы волк, если он был сыт, скорее всего убегал. Напротив, если неожиданно зайти в клетку даже с забитым и испуганным волком неожиданно, можно было спровоцировать стремительную и яростную атаку. И все это — на одном и том же расстоянии, которое хищник воспринимает едва ли не как продолжение собственного тела.

Все эти премудрости, за которыми стояли тысячелетия человеческой науки, Йарра знала интуитивно, выработав понимание в процессе жизни в лесах. Она никогда не позволила бы себе вынырнуть из-за угла перед спокойно сидящей сольпугой, если бы не крайняя степень задумчивости.

Собрав всю свою волю, девушка придала своему телу положение, в котором стояла глиняная женщина на ковре из светящихся грибов. Миг, и сольпуга поняла, что имеет дело не с неведомой опасностью, а с вполне конкретной, точно такой же сольпугой. Это была серьезная ошибка, уже вторая за эти короткие мгновения. «Сторожевая» фаланга немедленно кинулась вперед. Что-то в ней требовало атаковать без разбора все организмы, находящиеся внутри Холма и не включенные в цепь сложных взаимодействий по охране лабиринта.

Йарра немедленно бросилась наутек. Как только исчезла статическая поза Золотой Последовательности, атакующая сольпуга растеряно остановилась.

Теперь она видела человеческую фигуру, улепетывающую по лабиринту. Это была та самая самка двуного, которую есть было нельзя. Фаланга мгновенным прыжком развернулась в противоположную сторону, шевеля жвалами и капая ядом на холодные камни. Она искала пропавшего врага. Через мгновение в коридоре появились и муравьи-воины, встревоженные проникновением какой-то неизвестной сольпуги в запретную территорию.

Но всего этого Йарра не видела. Она быстро покидала нижние ярусы лабиринта, стараясь не вспоминать ужас, вызванный спровоцированным ею же нападением фаланги.

С того дня юная Арахнида стала еще более внимательно относиться к своему телу. Девушка поняла, что оно является удивительно хитрым приспособлением, умениями которого она попросту еще не может пользоваться.

К вопросу о том, кто все так удобно и уютно организовал в Замке, добавился еще один.