Спайдер вернулся уже под вечер. Червь рассекал голубую воду, словно собирался разбиться о прибрежные камни. Йарра издалека увидела, что Спайдер несет на вытянутых руках ее мешок, из которого торчит рукоять бронзового топора.

— Бери, девчонка. Из-за тебя мне чуть не оторвали голову в нижней галерее. За это стоило бы тебя отшлепать! — крикнул хозяин острова, спрыгивая со спины замершего «коня» прямо в воду.

Йарра с интересом наблюдала, как мужчина бредет по дну. Вода доходила ему едва ли не до горла. Мешок, правда, он все еще держал высоко над головой. Внезапно пришедшая в голову мысль заставила ее громко рассмеяться.

— Ты что, действительно сошла с ума от подземной жизни? Нет, пора выпускать тебя пастись на травку, как козу.

Йарра, не давая себе обозлиться, плотно сжала губы, и сосредоточилась.

Спайдер вдруг почувствовал, что идти становится все труднее. Он поднял глаза на Йарру, понял, кажется, что происходит, и попытался ей помешать.

Но слишком поздно. Тонны планктона облепили ноги, он весь оказался вымазан в грязи, а бившаяся в экстазе рыба заляпала ему лицо комочками шевелящейся биомассы. Рачки были слишком тупыми, чтобы выполнить одновременно команду Йарры, и Спайдера. Их слабая психическая конституция лишь сгорала в этих волнах ментального противоборства. Они умирали вокруг Спайдера в неимоверных количествах, оставаясь грязью. Арахнид начал вязнуть в этом месиве.

— Немедленно прекрати, дура!

Без сомнения, он был опытнее Йарры, и лучше умел пользоваться окружающей их силой. Но он впервые столкнулся с открытым противоборством, и тратил силы на слова и ненужную злость.

Йарра, добившись унижения своего пленителя, отступила. Арахнид повернулся к «коню», и послал невидимый сигнал. Червь развернулся, и стал бить по воде хвостом. Грязь полетела во все стороны, покрывая прибрежные камни темными потеками. Когда Червь удалился от берега на достаточную глубину, чтобы нырнуть, вода вокруг Спайдера была уже относительно чистой. Он со злостью метнул на берег вещи девушки, и принялся отмываться.

Йарра ждала его внутри хижины. Она была напряжена, готовая к поединку. Понимая, что вряд ли сможет выстоять в волевом противоборстве, девушка лихорадочно поглаживала рукоять топора. Вошедший Спайдер казался абсолютно спокойным. Он неторопливо прошел к очагу, и сел, вытянув к огню руки. С его одежды ручьями стекала вода. Йарра не выдержала, и сказала:

— Нет-нет, так не пойдет. Выйди, и сними мокрую одежду, а то и здесь устроишь болото.

Арахнид стерпел и это. Он молча вышел. И вернулся назад уже голый. Если он вновь надеялся смутить ее видом своей наготы, то просчитался. Йарра холодно и спокойно осмотрела мужчину с ног до головы, и молча указала на бедро левой ноги, к которому прилип ком грязи. Спайдер стал стирать его какими-то излишне лихорадочными движениями, и Йарра вдруг поняла, что он чувствует себя крайне неловко. Оказывается, нагота может вселить в мужчину и чувство беззащитности.

Униженный Спайдер вернулся к огню, и принялся сушиться. Йарра, понаблюдав за ним некоторое время, поднялась из гамака, и вышла, бросив на ходу:

— Оденься.

После того случая он больше не щеголял перед ней в неглиже. Йарра чувствовала, что он затаил нечто страшное в уголках своих пугающих темных глаз. Унижения Спайдер действительно не простил. Однако вида не подавал, а стал более разговорчивым.

Он рассказал ей, в каком виде некогда застал Холм: лишь несколько узких грязных ходов, которые прорыли насекомые, стремившиеся пролезть поближе к Источнику Силы. Кроме этих зловонных нор ничего. Правда, вокруг самого Источника, в небольшом лабиринте пещер и гротов жили те, кто первым дополз до Силы, и кого она не отвергла.