Чернильная ночь подземелья ушла в прошлое. Одним лишь движением бровей Йарра заставляла разбросанные там и сям по дну новые камни сверкать радугой, отчего казалось, что по дну разложено невиданное драгоценное ожерелье. В освещенной разноцветными конусами темной воде причудливо сверкали чешуей удивленные рыбы, а животы плоских летунов с готовностью отражали те или иные фрагменты ожерелья.

Когда вернулся Спайдер, Йарра хотела сделать ему приятное. Как только он поел, и вышел на берег, чтобы размяться и поваляться на камнях, Арахнида сосредоточилась. Внезапно обрушилась «ночь».

Хозяин острова вскочил, и растерянно уставился на открывшуюся пеструю картину. Ожерелье сияло и переливалось, косяки рыб, окрашенные в нежнейшие оттенки весенних цветов, двигались у самой поверхности, а в воздухе резвились принаряженные летуны.

Арахнид повернулся к Йарре, и с нее в миг слетело праздничное настроение. Он двинулся к девушке, разъяряясь на ходу. Юная отшельница чувствовала, что сделала что-то не то, но ожерелье казалось таким красивым…

Спайдер начал кричать. Лицо его перекосилось от злости, с губ летели капельки слюны, глаза были совершенно безумными, как перед смертью у того Распознающего, которого Йарра некогда убила.

Собственно, ничего осмысленного он так и не сказал, лишь вылил на девушку ушат холодной ненависти за то, что позволила себе «испортить» его работу.

Йарра спокойно выслушала ругань, и приказала своим «камням» потухнуть. Вокруг обрушилась тьма. Так они и стояли, Арахнид против Арахниды, пока девушка, вздохнув, не направилась к своему гамаку.

Целый день после этого они не разговаривали друг с другом. Йарре пришла в голову мысль, что больше всего Спайдера испугала и разозлила сама возможность того, что она может переиначить в Холме все по-своему. Так как девушка совершенно не собиралась жить вечной пленницей на острове, и быть служанкой этого подземного владыки, то решила на время затаиться, и не показывать своих истинных возможностей.

Наступила долгожданная весна. Йарра и не надеялась, что Спайдер выпустит ее из заточения на острове, однако, тот показал себя с лучшей стороны. Явившись из одной из своих долговременных отлучек, Арахнид не отпустил Червя, а поманил к себе Йарру; — Садись на Коня. Сейчас я буду тебя учить. Некоторое время они катались по озеру. Йарре стоило большого труда не показать Спайдеру того, что она вполне уже освоилась с делом управления Конем.

Похвалив ее за «талант», Спайдер немедленно провозгласил; — А теперь — я покажу путь на поверхность. Пора вновь походить по Урочищу, ведь в тебе больше от двуногого, чем от Арахниды. В подземелье у тебя начинают плохо работать мозги. Можешь посетить даже опушку, выходящую к Долине Людей. Так сказать, попрощаться с ней.

— А почему — «попрощаться»? — спросила девушка недоуменно, и покрепче вцепилась в «гриву» Коня, который как раз совершил гигантский скачок, ввинтившись в каменный свод грота.

— Скоро там многое поменяется.

Глаза Спайдера хищно блеснули, а на щеках выступил лихорадочный румянец. Таким возбужденным Йарра не видела его никогда. Кроме того, она ощущала неодолимую мощь, которая разливалась от него повсюду вокруг, словно бы его переполняли силы, сравнимые с тем источником, что угнездился в сердце Холма.

«Интересно, что он задумал сделать с людьми Долины? И где он так долго пропадает, являясь переполненным силы, словно стал средоточием всего, что накопила за свою историю целая колония Арахнид?»

Судьба людей Йарру волновала мало.