— Может быть, — недоверчиво протянул Джонни.

— Знаешь, парень, вот это было бы по совести. Не стоит втягивать Синди в эту грязную историю.

— Тут ты прав, — сказал Джонни. — А теперь, думаю, тебе тоже лучше уйти, Сэндс.

— Ладно, — кивнул тот. Встав из-за стола, он принялся застегивать свое тяжелое пальто. — Джонни, знаешь, мне чертовски жаль, что ты пристрелил этого мерзавца Луиса. Я...

— Да не убивал я его! — взорвался Джонни. — Сколько раз тебе говорить?! О Господи, Сэндс, неужели у тебя не хватает мозгов, чтобы...

— Тихо, тихо, парень, не стоит так волноваться! Просто я так слышал, вот и все. И мне действительно чертовски жаль, что все так получилось. Так что, если вдруг понадобится помощь, я к твоим услугам!

— Да уж!

— Ты зря... я ведь по совести...

— Ну еще бы! А она у тебя есть, совесть-то? Небось, как только выйдешь за порог, сразу побежишь к копам докладывать, а?

— Кто, я?! Ну ты, парень, даешь! И как у тебя только язык повернулся? — На лице Сэндса появилось праведное негодование. — Ей-богу, Джонни, мне за тебя, как за родного брата, обидно, и...

— Ага, так я и поверил! Все, Сэндс, давай вали отсюда!

Сэндс неторопливо направился к двери.

— Ну что ж, до скорой встречи, парень.

Он повернул ключ в замке и вышел в коридор. Джонни торопливо запер дверь снова. По правде сказать, он не мог бы поручиться, что Сэндс не побежит в участок, как только свернет за угол дома. Особенно если учесть то, что он рассказал — а именно, что легавым отлично известно, что он сейчас здесь. Джонни грустно усмехнулся. С этого сукиного сына станется — прийти сюда и с лицемерным сочувствием рассуждать о том, что его дело — труба! Или самому навести легавых на его след.

Но даже если это и так, то оставаться здесь дольше становится опасно. Тут он прав, этот гаденыш! Если его возьмут здесь, у Синди могут быть неприятности, а он меньше всего на свете хотел, чтобы по его милости она попала в беду. Значит, придется уйти.

Это решение не доставило ему особой радости, потому что Джонни страшно хотелось повидаться с Синди. Им ведь вчера почти не удалось ни о чем поговорить. Он почти сразу же провалился в сон, а теперь... хотелось бы ему знать, будет ли у него когда-нибудь возможность еще раз поговорить с ней. Ладно, не стоит об этом, подумал Джонни. Он еще немного помедлил, надеясь на то, что она вдруг вернется, и вдруг поймал себя на мысли, что попросту тянет время. Поискав глазами карандаш, он со вздохом вытащил из кармана записку Синди.

В самом конце ее он криво нацарапал несколько слов: "Милая, за мной могут прийти. Постараюсь связаться с тобой как можно скорее. Док."

Сунув записку под сахарницу, стоявшую на столе, он вздохнул и потянулся за теплым пальто, которое позаимствовал у Барни Ноулса.

Выйдя из дома, Джонни зашагал по улице. Он так торопился, что не заметил Сэндса, укрывшегося в подворотне напротив. Тот ухмыльнулся и проводил его взглядом.

Но лучше всего вам будет виден сам Гарлем.

Да, с этого места вы увидите Гарлем, лежащий прямо у ваших ног, раскинувшийся во всем своем убожестве прямо перед вашими глазами. Вы можете видеть его, чувствовать, слышать, как он пульсирует прямо под вашими ногами, вы просто-таки можете попробовать его на вкус.

Здесь, на крыше, было довольно тепло. С каждой минутой воздух прогревался все больше, и теплые лучи солнца разогнали унылый серый туман, ранним утром укрывший город. Здесь, на крыше, стояла настоящая весна, и Джонни полной грудью с наслаждением вдыхал теплый воздух, на мгновение даже забыв, что за ним по пятам следует погоня.