— Хорошо придумано, — говорит он. — Срабо­тало на сто процентов.

— Что?

— Я насчет ссоры, — говорит он шепотом., на­клоняясь к уху Рисы. — Ты же ее специально за­теяла, чтобы проверить, сбежит Лев или нет, пока мы не обращаем на него внимания, пра­вильно?

— Ты знал? — спрашивает Риса ошеломленно.

Коннор недоуменно смотрит на нее.

— Ну... да, — признается он.

Риса растеряна. Впервые увидев Коннора, она сразу решила, что парень не так прост, как кажется, а теперь и вовсе не знает, что думать.

— Значит, ты просто подыгрывал мне?

Теперь и Коннор выглядит растерянным.

— Ну да... Вроде того. А что, ты разве серь­езно?

Риса прячет улыбку. Неожиданно девочка понимает, что чувствует себя комфортно ря­дом с Коннором. Это странно. Как такое мо­жет быть, непонятно. Если бы они поссори­лись всерьез, она, по идее, должна была бы сейчас относиться к Коннору настороженно. То же самое было бы в случае, если бы они, сговорившись, устроили показательное вы­ступление и оно оказалось таким же успешным: Риса никогда бы не смогла ему доверять. Если бы она увидела, что он может так убедительно лгать, стала бы подозревать его каждый раз, до­говариваясь о чем-то важном. В итоге получи­лось что-то среднее: они и ссорились по-настоящему, и ломали комедию одновременно. В таком сочетании все было в пределах нор­мы — они были похожи на воздушных акроба­тов, исполняющих смертельные трюки над страховочной сеткой.

Лев вновь присоединяется к ним, и ребята идут дальше. Риса решает, что пока с нее доста­точно и больше обдумывать отношения с Кон­нором она не намерена. Ей лишь хочется удер­жать при себе неожиданную радость от встре­чи с мальчиком как можно дольше. Тем более что им вскоре предстоит вступить в контакт с таящим неведомые опасности цивилизован­ным миром.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Приемыши

«Нельзя изменить закон, не изменив сначала человеческую натуру».

Медсестра Грета

«Нельзя изменить человеческую натуру, не изменив сначала закон».

Медсестра Ивонна 

9. Мать

Молодой матери девятнадцать, но она совер­шенно не чувствует себя взрослой. Нет у нее и уверенности в том, что в ее душе достаточно мужества и мудрости, которые позволили бы ей справиться с ситуацией, в которой она оказалась. Ведь не так давно она сама была ребен­ком. Когда же она перестала им быть? Согласно закону, это происходит, когда человеку испол­няется восемнадцать, но законы пишут для всех людей, а ее те, кто их придумывает, лично не знают.

Роды были очень болезненными, девушке все еще не по себе, но она крепко прижимает младенца к груди. Она намеренно выбирает са­мые темные улицы на задворках, где нет лю­дей. Вокруг ни души. Контейнеры с мусором отбрасывают на асфальт резкие прямоуголь­ные тени. Под ногами хрустит битое стекло. Девушка знает: в этот глухой час легче всего сделать то, что она задумала. Даже койоты и другие хищники спят. Мысль о том, что невин­ный ребенок может пострадать, для нее не­стерпима.

Рядом, скособочившись, стоит гигантский контейнер для строительного мусора. Девуш­ке страшно. Ей кажется, что ржавая груда же­леза вот-вот оживет, протянет к ней лапы, ута­щит ребенка и спрячет в своем отвратитель­ном чреве. Она осторожно обходит контейнер и, прибавив шагу, идет дальше по пустынной улице.

Вскоре после принятия Билля о жизни мо­лоденькие девушки, оказавшиеся в таком же положении, как она, часто бросали детей в та­кие вот контейнеры. Девушки, ставшие мате­рями помимо желания, бывает, впадают в отча­яние и готовы избавиться от ребенка любым способом — даже если приходится выбросить его, как мусор.