|
Но главное… череп рассекал длинный уродливый шрам, который шел почти от самого лба и до самого затылка. Шрам был свежим, розовым, чуток припухшим. Одного взгляда на него мне было достаточно, чтобы больше не цепляться к Ивану и Ильзе со своим фирменным скепсисом. Похоже, ребята не врали. А если и врали, то в малозначительных мелочах. – Послушайте! – вдруг осенило меня. – А что, если мы сейчас вернемся в ту лабораторию, из которой вы вылетели несколько дней назад? Пойдем к этому доктору Севарену. Попросим его связаться с отцом Ильзы, с этим… Бертраном Адамом Третьим. Пусть бы выслал за доченькой какой-ника–кой вертолет. Ведь это гораздо проще, чем тащиться до самого Периметра, через поля аномалий, между делом воюя со снорками, кровососами и псевдогигантами! Как вам моя идея? – Это… не есть идея. Это есть… фантастика, – угрюмо произнесла Ильза. – Почему? – Нам никогда не найти ту подземную лабораторию. И Севарена не найти, – пояснил Иван. – Постойте, но вы же один раз их уже нашли! – С нами был один человек. Его фамилия Вуч-Бордзян–ковский. Он, кажется, поляк. А может, и немец. Хрен разберешь, на обоих языках он говорил очень бегло. Когда мы прилетели, он велел пилоту посадить вертолет на замаскированную площадку. Я бы никак не отличил ее от обычной поляны! Мы сели. Затем люди доктора Севарена приехали за нами на бронетранспортере. Вуч-Бордзянковский представил нас. Мы влезли в салон, и нас куда-то повезли. Ехали мы довольно долго, вероятно, лаборатория располагалась вдалеке от вертолетной площадки. Впрочем, непонятно, каково на самом деле это расстояние. Возможно, мы ехали с очень невысокой скоростью. Да к тому же два раза имели место… боестолкновения. – Иван примолк, как бы припоминая подробности. Я знал это состояние – когда воспоминания словно гипнотизируют тебя. – Что еще за боестолкновения? Ты сам-то в бою участвовал? – Нет. Мне же нельзя было. Я должен был охранять Ильзу. – А люди Севарена? Много их погибло? – Не знаю. Может, один человек. Может, десять. Они же на броне ехали. А мы внутри… – Ну а где находится лаборатория, ты хоть рассмотрел? – Меня сжирало любопытство. Мне нравилось думать о себе как о человеке, который знает о Зоне все. – Нам завязали глаза. И мне, и Ильзе. – Серьезные ребята. – Я покачал головой. – Ну а где теперь ваш проводник? Этот… Вуч? Поляк? – Да где-где… Где и все. Погиб, когда вертолет упал. Выжили только мы двое. И то чудом. «Ясно, что ничего не ясно». Тополь, сидящий рядом со мной, меланхолически насвистывал. Ильза и Иван сидели напротив – мы дали им по кружке с гороховым супом (каждый второй остряк в баре «Лейка» называет этот суп «музыкальным») и по пирожку с капустой. Все это они с большим аппетитом схарчили – видно было, что в предыдущие дни судьба их дармовым супчиком не баловала. |
