|
Ильза мне нравилась. Что-то в ней было правильное, настоящее. Как в самых лучших из наших соотечественниц. – Отец кричать. А Максимилиан может другое делать. Еще хуже! Нанять много человек. Человек стрелять Иван. Иван умирать. – Ильза трагически всхлипнула. Я понимающе кивнул. Всуперечь сказкам о врожденной интеллигентности европейцев, я не сомневался в том, что этот самый потомок Максимилиан (который сам, возможно, не кушает мяса животных и не способен зашибить тапком таракана) располагает всеми средствами и достаточным желанием, чтобы сделать из русского гастарбайтера Вани бефстроганов по-лихтен–штейнски. – И что вы будете делать? – спросил я. Не то чтобы это имело какое-то отношение к нашему с Тополем путешествию. Просто любопытно стало. – Сначала мы будем молчать. А потом… я буду такая… здоровая. И деньги мой отец мне будут насрать. Как ни старался я удерживать серьезное выражение лица, но когда Ильза дошла до денег отца, на которые «насрать», меня уже в который раз за день взорвало хохотом. – Плохо сказала? Я и слова не мог вымолвить, мною словно бес какой-то овладел. – Неправильно слова? – трагически заломив брови, переспросила Ильза и обернулась к Ивану. Но Иван… тоже хохотал, в изнеможении присев на корточки. Тополь тот вообще лег на спину и задрал ноги, мотыляя ими в воздухе, будто крутил педали велосипеда… Эх, какое счастье, что мимо не пробегало десятка зомбей или пары псевдогигантов. Бдительности у нашего коллектива было ноль! Ильза беспомощно хлопала своими голубыми глазами, глядя на нас как на врагов. Так продолжалось минуты три. Пока до меня не дошло, что за хиханьками и хаханьками я едва не упустил из виду главное. – Ты сказала, что будешь здоровая. А сейчас ты какая? Больная? Некоторое время Ильза стояла передо мной молча, сосредоточенно покусывая губу. Как видно, решала, стоит ли говорить мне правду или нет. – Я больная. – Диагноз? – Болезнь Милна. – Извини, но я в медицине профан полнейший. – Это как болезнь Паркинсона, только еще опаснее, – прокомментировал Иван, насупившись. – Что-то там делается с клетками мозга. Деградируют они, что ли. В общем, сами себя атакуют. И умирают. – Это лечится? – Вообще-то болезнь неизлечима. – Иван опустил голову и стиснул виски пальцами. – Но… доктор Севарен… он давать… нам… надежду! – взволнованно заявила Ильза. Лицо ее сияло светом невечерним. Видно было, что в душе у нее действительно светло. Одухотворенное лицо принцессы Лихтенштейнской выглядело особенно выразительным на фоне мрачного ельника, который конвоем стоял вокруг нашей поляны. Если же дополнить картину рубиновым сиянием, которое Каменное Небо вдыхает, казалось, в каждую частичку воздуха, то вы поймете, что в Зону людей зовут не только деньги. Есть в Зоне свое волшебство. |
