|
И все это видел. – Они не плохие, эти люди, – наконец-то пояснил я для Ильзы. – Нормальные. По местным меркам. Я был уверен, что из моего объяснения она разберет в лучшем случае только слово «нормальные», а про «местные мерки» не разберет. Так и произошло. Принцесса улыбнулась, приободренная моими словами. И всем своим видом выразила готовность налаживать партнерские отношения с нормальными по местным меркам людьми. С той стороны Периметра, если верить поговоркам, все дороги ведут в Рим, а в Риме – к шлюхам. А в Зоне все дороги ведут к Бару на Дикой Территории. Хотя шлюх в Баре, считай, и нету. Ну, то есть они, конечно, были. Когда-то. Давно. Но теперь носят, как сказал бы какой-нибудь профессор Добровольцев, не систематический, а случайный характер. Начать с того, что официанток, которых когда-то отбирали исключительно по двум критериям – величина бюста и сговорчивость, – уже давно заменили официанты мужеского пола. Логика хозяев проста: меньше доступных баб – меньше пьяных драк. С другой стороны, в Баре и прилегающих к нему комнатах часто останавливались туристы, а значит, и туристки. Ясен пень, в первые же часы в Зоне туристам и туристкам наглухо сносило башню. А потому, едва только добравшись до безопасного места, они не жалели денег на то, чтобы избавиться от всего, что осталось в них святого после сноса этой самой башни, я имею в виду – от ума, чести и совести. На практике это значило, что кое у кого из мужчин в Баре появлялась надежда на свой маленький кусочек страсти. А значит, вместе с надеждой появлялась почва для пьяных драк. Я лично уже давно не наблюдал в Баре никаких разборок. Так, пару раз за месяц в табло кому-нибудь поднесут – и тишина. Разве это драки? Вот в «Штях» после финальной игры Чемпионата мира по футболу, когда Россия с Украиной сыграли в основном времени 3:3, сломали шесть челюстей и десять ребер! Между тем мы вчетвером вошли в так называемый предбанник. Там нас долго обыскивали, повторно сканировали, расспрашивали какие-то совершенно незнакомые мне (Мне! Завсегдатаю этого места с дветысячемохнатого года!) люди. Но затем нас все-таки пропустили, хотя и, как мне показалось, с неохотой. Сказать, что в общем зале был аншлаг, – значит ничего не сказать. Народ сидел так тесно, что за некоторые столы не втиснулся бы даже смазанный вазелином дистрофик. Многим выпивохам вообще не хватило сидячих мест, и они стояли, поставив бокалы с пивом на квазиподоконник (в общем зале имелись и квазиокна, нарисованные на стене художником по имени Сеня Питерский). У барной стойки народу было столько, что сомкнутые спины сидящих образовывали нечто вроде живой изгороди, не имеющей разрывов. За стойкой стоял мой приятель Неразлучник, всегда идеально подстриженный и выбритый молодой человек в белой рубахе и галстуке-бабочке, похожий на ведущего молодежной передачи с провинциального телеканала. Хозяин Бара взял Неразлучника совсем недавно – полгода назад. |
