— Погода не в моей власти.

— Все эти дни светило солнце, мистер Гарднер.

— По прогнозу ожидались дожди. Шансы — двадцать на восемьдесят.

— Послушайте, мистер Гарднер, вот что я вам скажу. Либо вы закончите ремонт в установленные контрактом сроки, либо не получите от меня ни цента.

Он нахмурился.

— Оставь свои угрозы при себе, малышка. Ты еще под стол пешком ходила, когда я уже строил дома.

— И похоже, строите их до сих пор — не закончив ни единого! — выпалила она.

— Не нравится, как я работаю, — пожалуйста, обращайся к другим.

Дженни предвидела подобную угрозу в ответ — разорвать контракт и оставить ей полный разгром. Именно поэтому она и сдерживала себя — столько, сколько в силах была терпеть черепашьи темпы мистера Гарднера. Но и она приберегла про запас козырную карту.

— Что ж, если вы не в состоянии завершить ремонт, я обращусь за помощью к мистеру Фаддену.

Ей не доставило много хлопот узнать, что шурин мистера Гарднера недавно отделился, открыв конкурирующую фирму. Зная человеческую — в частности, мужскую — натуру, Дженни была готова поклясться, что мистер Гарднер ни за что не уступит контракт шурину. Она оказалась права.

— Ну-ну, в этом нет необходимости, — примирительно проговорил мистер Гарднер. — Через четверть часа вся бригада будет у вас.

— Отлично. Будет бригада — будет и контракт. Не будет бригады — я звоню мистеру Фаддену.

Мистер Гарднер большим пальцем сдвинул кепку на затылок.

— Атакуете, а?

— Приходится.

— Ладно, не волнуйтесь. Работа будет сделана — или меня зовут не Герберт Гарднер.

Дженни подозрительно сощурила глаза:

— Вы вроде говорили, что вас зовут Генри Гарднер?

— Ну да, я и говорю — Генри.

— Хватит проволочек, мистер Гарднер. Больше я предупреждать не стану. Просто обращусь к вашему шурину. Вам ясно?

— Ясно как Божий день.

— Очень хорошо. Рада, что мы договорились. Само собой, через пятнадцать минут сарай кишмя кишел рабочими. Звенели голоса, стучали молотки, верещали пилы. Дженни оставила это столпотворение и вернулась в дом, где ее ждала с аплодисментами Мириам.

— Чем я заслужила такую овацию?

— Тем, что поставила на место проходимца Гарднера. Я бы этого момцера спустила с лестницы сей же миг, как только ремонт закончится.

— Объясни-ка, что значит это определение, Мириам, — отозвалась Дженни. Большинство любимых выражений подруги на идише она уже знала, но сейчас прозвучало что-то новенькое.

— Скажем так — он не мет. Теперь понятно. Мет, как было известно Дженни, — это достойный и благородный человек.

— В отличие от твоего соседа, — продолжила Мириам. — Того, симпатичного. Вот он-то как раз мет! Кажется, он у тебя частый гость, а?

— Я же тебе говорила…

— Знаю. Он интересуется твоей… собственностью.

— Забавно, откуда у меня ощущение, что ты используешь слово «собственность» совсем не в том значении, в каком его использую я?

— Да я же видела, как он на тебя смотрит!

— Так, вроде хочет силой вколотить в меня хоть крупицу здравого смысла. Ты это хотела сказать?

— Да просто вид у него — Хитклиффа…

— Что?

— Вид у него такой — мрачный и задумчивый. Признаться, он от этого только выигрывает.

— Ты неисправима.