— Ты неисправима.

— Но я права.

— О'кей, пусть от этого мрачного, задумчивого вида он выигрывает. Дальше что?

— Дальше — зачем он продолжает являться сюда каждый день?

— Чтобы свести меня с ума.

— В самую точку.

— А тогда, он думает, я продам ему участок.

— Это одно из объяснений.

— Мириам!

— Ничего не могу с собой поделать, — ни капельки не раскаиваясь, Мириам ухмыльнулась.

— Хватит с меня разговоров о Рейфе, — заявила Дженни и с силой сжала виски, где, как ей казалось, маленькие человечки вовсю стучали молотками. — У меня от них голова раскалывается.

— У кого угодно голова начнет раскалываться от того адского шума, что стоит снаружи.

— Пусть. Хоть принялись за дело. А то я уже начала сомневаться, закончат ли они в этом тысячелетии — или придется ждать до следующего.

— Ты им задала жару. Хвала тебе. — Мириам потрепала ее по плечу.

— Когда нужно, я на своем настоять умею, — провозгласила с пафосом Дженни. — И не позволю какому-то там упрямому идиоту преградить мне путь!

— Это частная вечеринка феминисток или будет позволено присоединиться? — сухо поинтересовался из прихожей Рейф. — Я стучал, но вы меня, должно быть, не слышали.

— А кто и что может услышать в таком грохоте? — пожаловалась Мириам. — Пойду приму аспирин. Я скоро.

И Дженни опять осталась наедине с Рейфом.

— Чего ты испугалась? — спросил Рейф. — Я не собираюсь тебя насиловать. Не здесь и не сейчас, во всяком случае.

— И не думала пугаться!

— Еще как испугалась. Вот, — он положил ей ладони на плечи и развернул лицом к зеркалу в прихожей, — взгляни на свое лицо.

— Не хочу, — вырвалось у нее. Рейф, возвышаясь за ее спиной, встретился с ней взглядом в зеркале.

— Почему же? Очень милое лицо.

Милое, про себя повторила она. Именно. Те самые слова, которые мечтает услышать всякая женщина. Она сморщила нос.

— У тебя такой изящный маленький носик, ты знаешь об этом? — глухо пробормотал он.

— Поосторожнее, а то я еще приму твои щедрые комплименты за чистую монету, — отозвалась она насмешливо.

— И рот… — Рейф пробежал большим пальцем по ее пухлой нижней губе, ни на миг не отрываясь от ее глаз в зеркале, в непостижимой тайне которого сливались их взгляды. — Когда ты сердишься, то закусываешь нижнюю губу… Вот опять. Видишь?

Видеть Дженни сейчас могла только отражение Рей-фа в зеркале — такого стройного и слегка пугающего в черном свитере и черных джинсах. Усилием воли она попыталась вернуть ритм сердца в норму — безуспешно. Дыхание тоже участилось, и потому, вдыхая, она каждый раз касалась спиной его груди и ощущала, как облако первобытного желания сгущается вокруг нее.

— Я, знаешь ли, прекрасно понимаю, что именно ты сейчас делаешь, — решительно сообщила ему Дженни.

Он приподнял бровь, отчего стал еще больше похож на сатира.

— Правда?

— Разумеется.

— Итак — что же я пытаюсь сделать?

— Очаровать меня.

— Успешно?

— Абсолютно нет.

— Почему — нет?

— Почему — нет? — огорошенно повторила она.

— Если мои методы порочны, я бы с радостью воспользовался твоими советами.