Этим вечером за ужином Дженни впервые встретилась с Рейфом после ссоры. Он был так же молчалив и так же задумчив, как всегда. Зато Синди трещала без умолку, восторженно расписывая события дня в группе. Рейф, нужно отдать ему должное, терпеливо выслушал рассказ Синди, несмотря на бесчисленные повторения.

Дженни воспользовалась случаем приглядеться к Рейфу, пока его внимание было полностью поглощено дочерью. И почему она так влюбилась в него? Что в нем такого, что взяло в плен ее сердце? Да, конечно, он обладатель бесподобно очерченных губ, которые умеют целовать так, как никакие другие в целом мире. И что? Это еще не причина по уши в него влюбляться.

Ладно, согласна, еще он восхитительный отец. Ей это с самого начала было известно, и все же она как-то держалась. Или она обманывала себя? Может, она продолжала убеждать себя, что испытывает к нему просто симпатию, в то время как ее захватило более глубокое чувство?

Ответа Дженни не знала. Знала лишь, что сейчас увязла с головой. И отчаянно этого боится. Потому что Рейф не давал ей ни малейшего знака, что испытывает к ней похожие чувства.

Тебе бы довольствоваться тем, что ты вошла в его семью и что Синди с Чаком приняли тебя с распростертыми объятиями, корила себя в душе Дженни. У тебя есть крыша над головой… точнее, даже три: собственный дом, мастерская и дом Рейфа. Есть еда на столе — да не просто пища, а потрясающие блюда, от одних названий которых текут слюнки. Плохо разве? Вот и прекращай ныть и наслаждайся жизнью.

Прочитанная самой себе лекция мало чем помогла Дженни, поскольку Рейф по-прежнему ее практически не замечал. После ужина он исчез в своем кабинете — комнате, которую Дженни ни разу не видела и даже не представляла себе, где она находится. Кажется, где-то на первом этаже. Этот дом по размерам вполне подходил под статус особняка. В викторианскую эпоху толк в удобном жилье знали.

Этим вечером Дженни возилась с Синди: перекрашивала ноготки, купала, укладывала в постель, читала ее любимую «Спящую красавицу» — и все это без Рейфа, который, как крот, зарылся в бумагах — подсчитывал месячный доход ресторана. Так, во всяком случае, ей объяснил Чак.

К полуночи напряжение Дженни достигло предела. Лечь-то она легла, но заснуть не сумела, а потому поднялась, натянула старенькие джинсы и мягчайшую фланелевую рубашку. Глоток свежего воздуха — вот что ей необходимо. Сообразив, что на улице может быть довольно прохладно, она накинула сверху джинсовую куртку и спустилась вниз.

Из-под закрытой двери гостевой спальни не пробивалось ни лучика — Дженни так и осталась в неведении, лег ли Рейф спать там или же все еще занят делами в кабинете. В любом случае ей сейчас не хотелось с ним сталкиваться. Ей нужно успокоение, а не очередной спор. Прогулка наверняка поможет. Недалеко, конечно, всего лишь вокруг дома.

Луна, хоть и не такая яркая, как в полнолуние, все же дала Дженни возможность найти тропинку, ведущую от задней двери к парадному входу в ресторан. Листья с деревьев облетели почти полностью и хрустели под ногами. Голые ветви темными штрихами выделялись на подсвеченном небе. Дженни внезапно пробрала дрожь — не столько от свежести ночного воздуха, сколько от пронзительного чувства одиночества.

Сунув руки в карманы, Дженни решила, что раз уж она вышла из дому, так можно сделать еще несколько шагов и проверить, все ли в порядке у нее в мастерской. Казалось, было тихо, Дженни уже собралась повернуть назад, как вдруг услышала какой-то звук. Невдалеке зашуршали листья.

Дженни окаменела. Ей только сейчас пришло в голову, что это не самая лучшая из ее идей — бродить вокруг мастерской в полночь, рискуя столкнуться со злоумышленником, который все еще на свободе.