Мне было страшно и в то же время интересно. В доме доктора Финча горели все лампочки. А отец никогда не разрешал нам включать в доме свет, постоянно что-то твердя о Ближнем Востоке и о том, что из-за него мы вынуждены жить в темноте.

Так что же нам делать?

Ну... — Доктор откинулся на спинку стула и зало жил руки за голову. — Я собираюсь отвезти твою маму в мотель. А ты останешься здесь, в моем доме.

— Что?

— Здесь для тебя вполне хватит места. И здесь ты будешь в безопасности. — Он тепло улыбнулся.

Я снова посмотрел на маму, но она опять не захотела встретиться со мной взглядом. Теперь она внимательно рассматривала стол. Такое впечатление, что она смотрела на ложку, в которой отражается свет лампы. Как будто, если захочется, можно съесть свет, как кашу.

— Я должен остаться здесь?

Доктор поднялся из-за стола.

— Дейрдре, поговори с сыном. Когда закончите, я буду в машине.

Он решительно похлопал меня по голове, а потом повернулся и ушел.

Мама погасила сигарету о тарелку.

На этом столе немного свободного места. Правда? — задала она странный вопрос.

В чем дело? Почему отец хочет нас убить?

Мама вздохнула. Казалось, она совсем вдавилась в стул. Даже ее духи утратили запах. Она внимательно посмотрела на свои руки, поворачивая их прямо перед глазами, словно какие-то странные предметы, которые только что подняла с земли. Потом взглянула на меня. Наклонилась к самому моему лицу и прошептала:

— Без доктора Финча твой отец нас убьет. Доктор

Финч — единственный человек в мире, который может нас спасти.

Я посмотрел в окно, сам не понимая, что ожидал там увидеть: то ли отца с топором, то ли машущего мне рукой эльфа в колпаке с бубенчиком.

Почему?

Он очень обижен и зол на свою мать, и все это зло переносит на меня. Долгие годы злобы, которую он не хочет признать.

Отец всегда был холоден. Никогда не играл со мной и не гладил по голове, как доктор Финч. Может быть, именно поэтому я всегда так вздрагивал, когда кто-то ко мне прикасался. Однако я как-то не понимал, что он такое чудовище. Может быть, все это правда? Может быть, именно поэтому он всегда так неприветлив?

Мама взяла меня за руку и крепко ее сжала.

— Через доктора Финча действует Бог. Доктор очень развит духовно. Нам безопасно лишь с ним одним.

Сколько мне предстоит здесь оставаться? Одну ночь? Две? Где я буду учиться подражать Барри Мэнилоу?

А разве мне нельзя тоже поехать в мотель? — Я любил мотели, особенно маленькие кусочки мыла в ванной и бумажные полоски на унитазе.

Нет, — быстро ответила мама, — ты останешься здесь.

Но почему же?

Огюстен, не спорь со мной. Ты останешься здесь и будешь в безопасности.

Мне показалось, что я падаю, хотя на самом деле я сидел на стуле. Я посмотрел на висевшие на стене часы, но на них не было стрелок. Кто-то открыл прозрачный пластиковый футляр и снял стрелки. От этого зрелища глаза мои зачесались, и я потянул себя за веки.

— На сколько я здесь останусь? Ты должна мне сказать, — настаивал я.

Мама встала и перекинула через плечо сумку. В другой руке зажала сигареты и зажигалку.

— Ненадолго. На два дня. Ну, может быть, на неделю.

На неделю? — Я произнес это очень громко, на грани крика, хотя на самом деле мне хотелось кричать во весь голос. — Я не выдержу здесь, в этом доме, целую неделю! — Я стукнул рукой по столу, и тараканы бросились врассыпную. — А как же школа?

Да ты и так почти не ходишь в школу, — бесцветно заметила мама. — Неделя ровным счетом ничего не изменит.

На этот счет она была права. С самого детского сада я был очень плохим учеником — сторонился детей и лип к учителям.