|
И всегда ждал, когда можно будет уйти домой. Единственным моим другом была Элен, которая писала стоя, как мальчик, и я любил, когда мы с ней оставались вдвоем. Все остальные дети ненавидели меня, обзывая уродом и гомиком. Поэтому, говоря по правде, перспектива провести неделю без школы меня вовсе не пугала. Только не здесь, в этом странном доме. Сердце стремительно забилось — я лихорадочно думал, как переубедить маму. Од-нако от огорчения ничто не приходило на ум. Она приложила ладонь к моей щеке.
Я приду к тебе в твоих снах. Ты знаешь, что я умею это делать? Что делать? — уточнил я, ненавидя ее. Умею путешествовать во сне. Однажды мне приснилось, что я отправилась в Мексику. А когда я проснулась, то в руке у меня оказалось несколько песо. Ее глаза меня испугали. Они казались радиоактивными. Сложив руки на груди, я наблюдал, как Фрейд прыгнул на плиту, прошел между горелками и устроился в центре. — Все будет в порядке, — произнесла мама. И исчезла. Я стоял один в кухне, прислушиваясь к негромкому электрическому жужжанию часов, тайно, для самих себя, отсчитывающих секунды, минуты и часы. На миг я представил, как электрическим ножом, висящим на карнизе для штор, отрезаю ей пальцы. Чистюля На следующий день после обеда я сидел в той комнате, где стоит телевизор, и вдруг услышал странный звук. Сначала я подумал, что это волк. Жена доктора, Агнес, уснула в кресле; голова ее откинулась, сдвинутые на макушку очки отсвечивали фиолетовыми искрами от химической завивки. Она храпела. Телевизор орал на полную мощность и мигал яркими цветами, словно обидевшись, что никто его не смотрит. Я сидел на диване один, потому что Хоуп ушла на кухню. Сидел и смотрел, как храпит Агнес, когда внезапно услышал этот доносившийся откуда-то сверху звук. В десять лет я подрабатывал после школы, помогая двум местным собачьим тренерам обучать черных лабрадоров приносить добычу. У одного из этих тренеров была собака — помесь с волком. Так вот, вой, который доносился сверху, очень напоминал вой той собаки, только голос был помоложе. Неужели Финчи держат в доме волка? Я подумал, что с них станется. Они явно не в себе. Могли не спать ночью, им было все равно, ставишь ты на стол, под стакан, подставку или нет. Да им было все равно, пользуешься ли ты вообще стаканом. Волк завыл снова, только на этот раз он произнес имя Агнес. Звук раздавался сверху, однако казался глухим, словно шел из-за двери. — Агнес! — Теперь казалось, что зовет старуха. Слабая, но настойчивая. Я задумался, удобно ли толкнуть Агнес в плечо или, может быть, посильнее стукнуть кофейным столиком, чтобы ее разбудить, но тут она пошевелилась и открыла глаза. Инстинктивно потянулась рукой к черному пластмассовому футляру, прибору для кондиционирования воздуха, который всегда носила с собой. — Агнес! — Это был уже почти крик. Я представил себе искореженную, скрученную артритом старуху, ползущую по полу на втором этаже. — Ох-ох-ох. Да-да! Иду! — пробормотала Агнес. Она как-то умудрилась во сне услышать голос старушки и сей час поднялась, направляясь к лестнице, словно в нее от рождения заложена такая программа. Уже иду, — громко оповестила Агнес. Она выглядела усталой и изнуренной. Тело напоминало мешок с песком, который приходится постоянно за собой таскать. Куда пошла Агнес? — беззаботно поинтересовалась Хоуп, возвращаясь в комнату, Она держала коробку с гренками и один протянула мне. Нет, спасибо. Уверен, что не хочешь? Они вкусные, когда немножко полежат. — Она встряхнула коробку. Да, я не голоден. — Коробка выглядела старой и грязной, словно ее наполняли снова и снова в течение многих лет. Хоуп пожала плечами и уселась на диван. Ну, как хочешь. |
