Зачем слушать учительницу, рассуждающую о том, сколько монеток в двадцать пять центов потребуется Нэнси для того, чтобы купить шесть яблок по четыре с половиной цента каждое, если можно слушать такое?

— Огюстен, надеюсь, что могу рассчитывать на твою поддержку в отношениях с Ферн. Потому что на этом этапе своего пути я не потерплю угнетения. Я провела долгие годы, всю свою жизнь, в борьбе с насилием. Не хотелось бы бороться еще и с тобой.

Она выпустила дым, закрывая глаза и опуская подбородок на грудь.

Наверное, я должен был зааплодировать, но я этого не сделал.

Я сказал:

— Хорошо, мне, собственно, все равно. Ты мне можешь дать пять долларов?

Она улыбнулась.

— Надо сказать «Дай мне, пожалуйста, пять долларов». Да, конечно, я тебе их дам, если они у меня есть. Принеси мой кошелек, я посмотрю.

Чистейшее проецирование

Стоял сияющий субботний день, такой, когда высоко в небе плывут тонкие, похожие на дымку облака. Самый подходящий день для парада. Пока мы с Хоуп надували шарики и завязывали их цветными лентами, доктор расхаживал по дому в подштанниках и штиблетах с загнутыми носами и фальшиво распевал:

Мечтать о несбы-ы-ы-ыточном...

Пап! — позвала Хоуп.

Боро-ооться с враждебными си-и-и-илами...

Пап! Ты хочешь, чтобы мы привязали шарики к твоей шляпе или просто к зонтику?

Финч вошел в комнату.

— Я хочу, чтобы шарики были привязаны ко всему! Сегодня объявляется день радости. Цветные шары повсюду!

Хоуп улыбнулась:

— Хорошо.

Я надул синий шарик и отдал его Хоуп. Она перевязала его красной лентой, а потом зацепила всю конструкцию за ленту серой фетровой шляпы.

— Для этой шляпы нам потребуется еще несколько розовых шариков, — распорядилась она. — Розовый — папин любимый цвет.

В итоге мы надули примерно шестьдесят шариков и привязали их к шляпе и зонтику, просунули в петли черного шерстяного пальто, которое доктор собирался надеть, несмотря на жару. Привязали шарики к своим поясам, а два даже прицепили Агнес — по одному над каждой грудью.

— Я не могу выйти в таком виде на улицу, — жалобно протянула Агнес. — Дайте мне еще, я их куда-нибудь привяжу. Не могу идти только с этими двумя.

Подслушав слова Агнес, доктор вошел в комнату, теперь уже облаченный в костюм.

Нет, Агнес, — прогремел он. — Ты должна идти только с этими двумя шарами. Ты — глава большой семьи, Великая кормящая мать. Что и символизируют эти шарики.

Ой, ерунда, — возразила Агнес. — Не убедил.

Я сказал, что ты пойдешь с двумя шариками, и все тут. Они — твои нагрудные шары.

«Нагрудные шары» — это хорошо, пап. Мне нравится, — поддержала отца Хоуп.

Тебе нравится? — переспросил он, шутливо насупив брови. — Тогда и ты тоже должна идти только с двумя шарами.

Через полчаса доктор Финч выплыл из дома в украшенном разноцветными шариками пальто, держа над головой и без того яркий, да еще и с несколькими шарами зонт. Розовые шарики на розовой ленте свисали и с его шляпы.

В нескольких шагах за ним шли мы с Хоуп, неся плакат с надписью «Отцы мира, объединяйтесь! Сегодня — Всемирный день отцов!!!». Я оказался весь покрыт шариками: они были привязаны даже к дыркам на брючном ремне. Но у Хоуп было только два шара — по одному над каждой грудью.

Младшая сестра Хоуп, Энн, шла за нами вместе со своим маленьким сыном Пухом. Энн была недовольна тем, что ее обманом заманили на парад, и отказалась надевать нагрудные шарики; она несла в руке только один. Пух, разумеется, ухватил штук шесть-семь: привязанные к его коленкам, шарики волочились по земле.

Следующей шествовала Натали. Она согласилась на нагрудные шарики, но в то же время настояла на темных очках и большой широкополой шляпе, чтобы никто из знакомых не смог ее узнать.