Рэмбо устроился на подоконнике. Кузьма растянулся на моих коленях. Регина устроилась у стола, недалеко от меня, в ожидании сладенького.

Вот женщины вернулись за стол. Бабуля села возле меня, напротив родителей.

— Вот это я понимаю! — воскликнула она. — Столько блюд! И оливье тоже есть! Превосходно! — затем огляделась, — А где у вас слуги? Могут они меня обслужить?

— У нас самообслуживание, матушка, — ответила маман, слегка улыбнувшись.

— Как это? — растерялась бабуля. — Что это значит?

— Да всё просто, Елизавета Петровна, — батя ухмыльнулся. — У нас немного слуг, и чтобы немного их разгрузить, решили блюда сами накладывать в свои тарелки. Тем более руки из правильного места растут. Не переломимся.

— Немыслимо, — запыхтела гостья. Затем потянулась за блюдом и положила себе две большие ложки салата.

А потом появилась Регина. Она выскочила из-под стола. Хм, это что-то новенькое. Черепашка чувствовала ауру этой особы и поэтому не выдержала? Решила убраться подальше от неё?

— А попугай где? — Елизавета Петровна прожевала оливье, затем тыкнула в сторону Регины. — Черепаху вижу.

Черепашка продолжала уползать в сторону. Поняла, что говорят о ней, повернула голову и презрительно фыркнула в ответ.

Я же в этот момент посмотрел на подоконник. Рэмбо не было.

— Попугай рядом, — ответил я, нащупав нашу с птичкой связующую нить.

Затем позвал Рэмбо обратно, и он нехотя согласился. На этот раз этот хитрец попросил повышенную дозу — две чекушки коньяка. Якобы как компенсация за стрессовое общение с неприятной гостьей.

— И где рядом? — принялась озираться бабуля.

— Он отдыхал в доме питомцев, — объяснил я. — Сейчас прилетит.

— Дом питомцев? — поперхнулась бабуля, запивая салат шампанским, который ей налил батя.

Понятно, он тоже не хотел конфликтовать. Всё-таки это мать жены. И она сама приехала с предложением о перемирии. Но как же ему хотелось выдворить её за пределы поместья. Я видел в его взгляде эту опасную искорку.

— Да, Елизавета Петровна. Серёге подарили большой дом, чтобы его животным было комфортней, — ответил батя. — Как раз перед Новым годом собрали.

— Да, им очень стало просторно, — подтвердил я, довольно улыбнувшись.

— Это вон то здоровенное белое строение рядом с домом? — спросила бабуля, и её брови взлетели на лоб от удивления.

Я кивнул.

— С ума сойти! — воскликнула бабуля. — Вы построили целый дом… для каких-то животных⁈

— Это необычные животные, — нахмурился я.

— Да я не спорю, внук, — скривилась в снисходительной улыбке Елизавета Петровна. — Но твои родители могли бы и просто вольер поставить. Было бы гораздо дешевле.

— Мама, давай ты не будешь влезать в наши дела и семейный бюджет? — выдавила маман.

Что она, что батя вновь стали серьёзными. И снова в комнате повисло напряжение.

Я заметил, как батя сжал рукой вилку и сильно заелозил ею по тарелке, бросая хмурые взгляды в сторону гостьи.

— Ой, да делайте что хотите, — бабуля отмахнулась от мамы Наташи и закинула в рот кусочек жареной курочки.

— Елизавета Петровна, раз уж вы сами приехали… — батя одарил бабулю ироничным взглядом. Он всё-таки избрал тактику сглаживания углов. — Может, всё-таки отставим в сторону всё прошлое, и все вместе дружно покушаем?

— Хорошее предложение, Иван, — ответила бабуля, продолжая уплетать оливье.

Обед прошёл тихо и мирно. Бабуля продолжала отправлять в мою сторону странные взгляды.