Он пару раз подскочил и взмыл в воздух, затем упал в штопор, буквально превратившись в зелёный факел.

Влетел в сарай, вышибая раму вместе со стеклом, вылетел через открытое окно напротив.

— Очуметь, — прошептал батя.

— Ага, красиво, — тихо пробормотала маман, задирая голову. — Лишь бы ничего не поджог.

Я аж рот открыл. Вот это да!

Рэмбо завис в воздухе и слегка раздулся и… Несколько перьев вспыхнули ярче, и попугай выстрелил ими в сторону заборчика, огородившего сад.

Именно там раскорячился Захарыч, забивая дыру свежеокрашенной доской.

— Ох ты ж, собака ты нечёсаная! — вскочил слуга, когда одно из перьев вонзилось в его мягкое место.

Рэмбо в это время успокоился и сел на крышу дома. Он был в шоке, постепенно приходя в себя.

Но все ринулись на помощь Захарычу. Он скакал словно разъярённый мустанг по двору, пытаясь вытащить перо…

— Ща, погоди! — из сада выскочил Ираклий, опередив нас. — Вытащим! Да не дёргайся ты! Остановись!

— Твою то мать! Как больно-о-о! — взвыл Захарыч, держась за пятую точку.

Но вот он замер. И садовник воспользовался паузой. Дёрнул на себя искрящееся зелёное перо Рэмбо.

— Ну что… Вытащили? — батя забрал у него плоскогубцы с зажатым пером. Дотронулся до него. — Странно, совсем не горячее. Но это же новая способность, так ведь, Серёга⁈

— Точно, — кивнул я и протянул руку. — Надо изучить.

— Держи, — протянул мне батя плоскогубцы.

Я же сразу взялся за перо.

— Ой, не обожгись, Серёжка! — прижала руки к груди маман.

— Да оно не горячее, я проверил, — ухмыльнулся батя.

Ну да, не горячее, но нагревается. Я внимательно осмотрел перо, запылавшее ещё ярче. Затем понял что сейчас произойдёт нечто особенное.

Перо вдруг зашевелилось, резко стало горячим, и я откинул его в сторону.

— В-ВУХ-Х-Х! — на том месте, куда оно упало, возникла яркая вспышка. Даже ослепило немного. И следом в сторонке вспыхнули остальные перья.

— Серёжа! — кинулась ко мне маман, схватила на руки. — Покажи, обжёгся?

— Да нет ожога, — ответил батя, рассмотрев мою руку. — Всё нормально, Серёга?

— Ага, отлично, — я показал одобрительный жест, выставил большой палец вверх.

В это время Рэмбо очнулся, подлетел к нам.

— Какая красота! — воскликнул Кузьма голосом маман, прыгая вокруг чёрного пятна на земле. Затем поскакал к другим следам от вспыхнувших перьев.

— СУДАР-РЬ, ЭТО БЫЛО ОХР-РЕНИТЕЛЬНО! — высказался Рэмбо. Он обрадовался. Ещё бы, он может стрелять перьями, которые вспыхивают.

Теперь бы надо научиться целиться. Проверим на тренировочной площадке его новую способность.

— ЕЩ-ЩЁ, СУДАР-РЬ! Р-РЭМБО ХОЧЕТ ЕЩ-ЩЁ! — заканючил попугай.

— Чуть позже, пойдём потренируемся скоро, — пообещал я.

Захарыч закряхтел, прыгая на одной ноге. Ираклий повёл его в сторону дома, подставив плечо. Батя уже вызвал семейного лекаря, Петра Аркадьевича.

Регина обрадовалась, как и остальные питомцы. Подползла к попугаю, потёршись о его изумрудное оперение.

— Да уж, вовремя перо вытащили, а так бы ещё ожог у Захарыча пришлось лечить, — подметил батя.

— Или разорвало бы его напополам, — как всегда, преувеличила маман. — Главное, чтобы попугай никого не поранил.

— Да всё нормально будет, — батя посмотрел на меня.

— Да, буду следить, не переживайте, — кивнул я.

Говорить им о предстоящем нападении? Бате можно, остальным это знать необязательно. Ещё паники не хватало.

Тренировка прошла быстро.