Может, он просто устал в одиночку нести этот груз? Может быть, он хотел с кем-нибудь поделиться своим горем? А может быть, он просто хотел вбить клин между ней и Кэрол? Он хотел разлучить их. Но зачем? Что такого могла рассказать ей Кэрол, чего, по мнению Майкла, ей знать не следовало?

Предположим, что это действительно Майкл рассказал Кэрол о романе Джейн. Можно предполагать одно из двух: либо Майкл сказал правду, либо солгал. Не спрашивай меня о моих тайнах, и я не солгу тебе. «Какие же это тайны? — подумала Джейн. — И сколько вокруг них лжи?»

Глаза Джейн широко открылись от страха. Она вдруг поняла, что существует еще одна возможность. Она вдруг увидела, как ожили в танце персонажи литографии Шагала, висевшей на противоположной стене. Скрипачи, которые до этого танцевали в небе вниз головой, встали на ноги и, приплясывая, приближались к ней; женихи и невесты раскачивались в такт музыке, которая была слышна только им. Возможно, решила Джейн, что Майкл, Кэрол и Паула были участниками одного большого заговора против нее. «Вот это конспирация!» — подумала Джейн, потирая больную руку. Она понимала, что ее подозрения выглядят как глупая мелодрама. Роберт Ладлэм, где ты?

Правда, без сомнения, была куда проще — она просто распсиховавшаяся безмозглая курица.

По внутренней поверхности левой руки вновь поползла ноющая боль. Джейн посмотрела на источник этой боли. Кожа в области локтевого сгиба имела синюшно-багровую окраску. Джейн осторожно обвела синяк пальцем. Но даже такое робкое прикосновение вызвало резкую боль. Она поднесла руку поближе к глазам, вспомнила укол иглы, когда Паула держала ее за руку, а Майкл вводил успокаивающее лекарство. Сколько раз еще делали ей уколы с того первого раза? Сколько дней прошло? Сколько времени они держат ее под наркозом?

Она заставила себя встать на ноги. Испытывая дикое желание упасть обратно в постель, она доплелась до двери спальни, держась за стойки кровати. С первого этажа, из кухни, до нее донесся голос Паулы. С кем она разговаривает? Не с Майклом ли? Джейн напряглась, прислушиваясь к разговору, но слышен был лишь голос Паулы, поэтому Джейн заключила, что та говорит по телефону. Если, конечно, она не разговаривает сама с собой. Подумав об этом, Джейн чуть не расхохоталась. Может, сама обстановка в этом доме сводит людей с ума? Может, дом плохо герметизирован и асбестовая пыль, отравляя обитателей дома, сделала их полными дураками?

Облокотившись на перила, Джейн почувствовала, что солнце, светившее через слуховое окно, припекает ей спину. Джейн, не задумываясь над тем, что делает, прошла в кабинет Майкла, села в кресло, осторожно подняла телефонную трубку и поднесла ее к уху.

— …У нее уже несколько недель по ночам бывают кошмары, — говорила Паула. — Что? Ты хочешь убедить меня в том, что у меня в детстве не было кошмаров?

Женщина на другом конце провода что-то ответила по-итальянски.

Последовавшее за этим молчание было настолько насыщено враждебностью, что Джейн стало нехорошо.

— Конечно, ты была прекрасной матерью, не то, что я, — с горечью заговорила Паула. — Но я не могу себе позволить целыми днями сидеть дома и следить за ней. Когда-нибудь ее кошмары пройдут. Господи, она же еще ребенок, неужели ты этого не понимаешь?

Телефон вновь заговорил по-итальянски.

— Мама, поступай, как знаешь, ладно? Ты хочешь уложить ее в постель на несколько часов. Хорошо, положи. Но ночью она спать не будет. По крайней мере, тогда у нее не будет ночного кошмара. Все? Нет, все, послушай, мне надо идти. Пора готовить обед.

Обед? Джейн посмотрела на часы, стоявшие на столе Майкла. Пятый час. Интересно, какой сегодня день? И сколько дней выпали из ее памяти? Она осторожно положила трубку на рычаг.