— Эти обвинения не столь уж необоснованны.

— Кто это подтвердит? Врач, который обследовал Эмили? Кто-нибудь обнаружил физические следствия сексуального растления? Что ты можешь привести в подтверждение своих обвинений, кроме воображения своей дочери и слов перестаравшейся девственницы-учительницы? — Он помолчал, давая ей возможность усвоить его слова. — Кроме того, ты хочешь подвергнуть Эмили повторным врачебным освидетельствованиям, назойливым нескончаемым допросам благонамеренных социальных работников и отвратительным перекрестным дознаниям экспертов защиты? И для чего? Чтобы некий судья мог заявить, что на основании имеющихся у него данных он не может обвинить меня ни в чем, кроме как в излишнем потакании своей неуравновешенной жене. Поверь мне, Джейн, мне будет гораздо легче доказать, что ты невменяема, чем тебе — что я извращенец.

— Ты мерзавец.

— Нет, просто я прав, и ты это прекрасно знаешь. — Он посмотрел на потолок и добавил: — А теперь я выскажу тебе свои условия.

Джейн мучительно размышляла, в какой момент она упустила инициативу в разговоре. Голос ее дрогнул.

— И каковы же твои условия?

— Развод, если, конечно, ты на нем настаиваешь. Лично я против развода. Я люблю тебя, Джейн. Я всегда тебя любил.

— Но почему же тогда? Как ты смог?

— Смог — что?

— Ради Бога, перестань ломать комедию, Майкл, — простонала Джейн. — Ты же спускал сперму в ее руки. Ты что, собираешься это отрицать?

— До моего последнего вздоха. И твоего тоже. — Он улыбнулся.

Джейн внимательно посмотрела ему в глаза. Конечно, ничего не произошло. Неужели они действительно обсуждают то, что обсуждают?

— Я должна понять это как угрозу?

— Я не собираюсь тебе угрожать. Я хочу заключить мир.

— Понимаю. Есть еще какие-то недоговоренности?

— Конечно.

— Хорошо, тогда выражайся яснее, чтобы я могла тебя понять правильно.

— Я говорю, что хочу разделить с тобой опеку.

— Что? Ты всерьез воображаешь, что я соглашусь на что-то в таком роде?

— Даже если судьи утвердят твою опеку, ты не сможешь препятствовать моим свиданиям с дочерью. Ты это знаешь. Как отец, я имею на это полное право.

— Ты потерял все свои права.

— Не думаю, что многие согласятся с тобой. Думаю, что даже Эмили скажет в суде, что хочет видеться со мной.

Джейн лихорадочно оглядывалась по сторонам, отчаянно пытаясь найти ответ, тот единственный довод, который подтвердил бы ее правоту и поставил в их споре последнюю точку. Она ничего не смогла найти, ответа не было.

— Может, ты согласишься на поднадзорные свидания?

— Ни под каким видом. Это прозвучит, как признание вины, я же ни в чем не виноват.

Джейн подавила крик бессилия и отчаяния.

— Я не могу поверить в то, что произошло между нами. Ты стал мне чужим человеком.

Майкл шагнул к ней, раскрыв для объятия руки.

— Я люблю тебя, Джейн.

— Нет!

— Я люблю тебя. Даже теперь, после всего того, что ты мне наговорила, я продолжаю тебя любить. Ты так прекрасна. Мне так хочется тебя обнять и прижать к груди.

— Ты точно так же обращался и со своей дочерью, Майкл? Да? Отвечай, грязный ублюдок! Это так?

Потом, крича что-то неразборчивое, неспособная произносить членораздельные слова, она бросилась вниз по лестнице, забыв о собранных сумках.