— Ну, допустим, что это была она. Но она приехала, увидела, что нас нет, и уехала.

— Это нам надо немедленно уехать, — произнесла Дорис Уиттекер. — Если это она, то она где-то здесь. Нам надо немедленно уехать, пока Джейн не вернулась. Эмили! Эмили!

— Я собираю вещи, ба!

— Брось все. Мы сейчас же уезжаем.

— Я хочу взять с собой кролика.

— Не сейчас.

— Но я хочу.

— Мы купим тебе другого.

— Я не хочу другого кролика.

По голосу Эмили Джейн поняла, что ее дочка вот-вот расплачется.

«Не плачь, девочка моя, — хотелось сказать Джейн. — Не плачь».

— Я хочу взять Хопалонга.

— Потом мы купим тебе дюжину кроликов. А сейчас нам надо ехать.

— Но это же сумасшествие, — упирался Берт Уиттекер, — почему бы нам просто не обратиться в полицию?

— Сначала мы позвоним Майклу и узнаем, что происходит. Если я ошиблась, то ничего страшного не случится.

— Я не хочу ехать в Вайнярд, — заплакала Эмили. — Я хочу домой. Я хочу к мамочке.

Джейн неожиданно для себя выпрямилась, вышла из своего оранжево-коричневого укрытия и, пряча ножницы за спиной, загородила выход.

— Я здесь, ангелочек.

— Мамочка!

Дорис Уиттекер вскрикнула, ее муж, казалось, был близок к обмороку, но Джейн не обращала на них никакого внимания. Эмили вырвалась из рук бабушки и бросилась в объятия матери. Джейн подняла дочку левой рукой, покрывая поцелуями ее личико.

— Ребеночек мой. Ангелочек мой. Как ты выросла, моя девочка.

Эмили так сильно обвила ручонками шею Джейн, что чуть не свалила ее с ног.

— Мамочка, где же ты была? Где ты была?

— Потом я тебе все расскажу. Я обещаю, моя радость.

Эмили откинула назад голову и заглянула в глаза Джейн.

— Я так люблю тебя, мамочка.

— Я тоже очень люблю тебя, моя прелесть. — Джейн больше не в силах была одной рукой удерживать дочку и осторожно опустила ее на пол.

— Иди сюда, Эмили, — скомандовала Дорис Уиттекер. Она подошла к внучке и схватила ее за руку.

— Не прикасайтесь к ней, — крикнула Джейн, ее рука выскользнула из-за спины, в кулаке, как кинжал, были зажаты ножницы. — Не прикасайтесь к ней, или я убью вас! Клянусь вам!

— Мамочка!

— Вы сумасшедшая! — закричала Дорис Уиттекер. — Посмотрите только, что вы делаете со своей дочерью. Вы же напугали ее до смерти!

— Прости меня, солнышко. Я меньше всего на свете хочу тебя напугать.

— Положите ножницы, Джейн, — мягко проговорил Берт Уиттекер.

— Мне очень жаль, Берт, но я не могу этого сделать.

— Что вы хотите?

— Я хочу забрать мою дочь и уйти.

— Вы же знаете, что мы не позволим вам этого, — сказала Дорис Уиттекер, выпятив грудь, чтобы придать себе храбрости. Голос тем не менее выдавал ее испуг.

— Это не ваша война, Дорис, — спокойно парировала Джейн. — Не вмешивайтесь в нее.

— Эмили останется здесь, с нами.

— Она останется со своей матерью.

— Чтобы вы могли своей ложью затуманить ее голову? Чтобы вы могли рассказывать ей мерзкие, ужасные истории о ее отце? Чтобы заставить ее поверить вашей больной фантазии?

Джейн посмотрела на дочь и увидела в ее глазах растерянность и страх.