— Чтобы вы могли своей ложью затуманить ее голову? Чтобы вы могли рассказывать ей мерзкие, ужасные истории о ее отце? Чтобы заставить ее поверить вашей больной фантазии?

Джейн посмотрела на дочь и увидела в ее глазах растерянность и страх.

— Эмили, верь мне, сладкая моя. Ты же знаешь, что я никогда не причиню тебе вреда.

Девочка без колебаний согласно кивнула.

— Не слушай ее, Эмили, — предостерегающе крикнул Берт Уиттекер, — твоя мама больна. Это уже не тот человек, которого ты помнишь.

— Подожди меня в «крайслере», который стоит на подъездной дорожке через несколько домов отсюда, — сказала Джейн дочери, проигнорировав слова Берта.

— Это такой пурпурный? Он около дома Стюартов, бабушка еще поинтересовалась, чья это машина?

— Да, это она.

— Когда ты придешь?

— Через две минуты.

Взгляд Эмили метался между матерью и дедом с бабкой.

— Я боюсь.

— Не бойся, радость моя. Я обещаю тебе, что приду через несколько минут.

Эмили колебалась, и Джейн поняла, что девочка помнит, как ее мать уже один раз обещала прийти за ней, но нарушила свое обещание.

— Хорошо, — наконец решилась Эмили и побежала к двери, затем внезапно остановилась, когда заговорила Дорис Уиттекер.

— Твой папочка хочет, чтобы ты осталась с нами, — громко сказала ей миссис Уиттекер. — Ты же не хочешь обидеть папочку, правда, дорогая?

Эмили промолчала и взялась за ручку двери.

— Может быть, ты хотя бы поцелуешь и обнимешь на прощание своих бабушку и дедушку?

Эмили нерешительно взглянула на мать.

— Я не думаю, что это хорошая идея. По крайней мере, сейчас этого делать не следует, — проговорила Джейн, размышляя, что случится, если дойдет до физического столкновения.

— Может, ты хочешь и про нас рассказывать ей свои лживые басни? — спросила Дорис. Ее муж погрузился в молчание. Он всегда любил уклоняться от ссор, так ему было удобнее.

— Иди, девочка моя, — велела Джейн дочери, — я сейчас тоже приду.

— Я пошлю вам воздушный поцелуй. — Эмили нашла компромисс, поднесла руку ко рту и звонко чмокнула губками, потом помахала бабушке и дедушке. Дорис машинально подняла руку, чтобы поймать внучкин поцелуй. — Бай-бай.

Эмили застенчиво улыбнулась матери, подчеркнуто не замечая ножниц в ее руке, открыла дверь коттеджа и вышла на улицу.

Дорис Уиттекер расправила плечи и вздернула вверх подбородок.

— Далеко вы не уйдете. Мы доберемся до телефона и позвоним в полицию. Если, конечно, вы не свяжете нас, перед тем как уехать.

Джейн опустила ножницы, хотя их острия оставались направленными на супругов.

— Я могу догадаться, что Майкл рассказывал вам обо мне, — начала она, — и хочу, чтобы вы знали, что…

— Нас не интересует ваша ложь, — крикнула Дорис Уиттекер, зажимая уши ладонями, — как вы смеете сочинять подобные ужасные истории? Как смеете вы порочить доброе имя нашего сына? Только сумасшедшая может делать такие вещи.

— Но это ваш сын лгал вам.

— Я не желаю слушать эту клевету.

— Вы говорили с Эмили? Вы ее спросили?

Дорис Уиттекер проигнорировала вопрос, если она вообще его слышала.

— Не думайте, что это вам пройдет так легко. Не на таких напали. Вы сумасшедшая. Если у нас и были какие-то сомнения, то ваш маленький фокус убедил нас окончательно. Мой сын сохранит свою репутацию и свою дочь. В следующий раз мы увидимся в суде.