«Как же все это глупо, — подумала она и усмехнулась. — Какая же я дура! Я веду себя в точности, как тот скверный мальчишка, который пытался посадить свой самолет на голове Майкла. Нельзя же плохо относиться к женщине только за то, что та любит ее мужа. Я просто неблагодарная девчонка, не знающая, что такое хорошо и что такое плохо, не знающая, как вести себя с людьми, которые хорошо к ней относятся, не понимающая, когда ей просто хотят помочь. Я не знаю, что хорошо для меня, — беззвучно прокричала она. — Я не понимаю, чего от меня ждут. Я не понимаю, что со мной приключилось. Я ничего не знаю. Черт меня подери! Я вообще ничего не знаю и не понимаю!»

Она разразилась диким хохотом, который, помимо ее воли, закончился безудержными рыданиями. В этот момент рядом с ней появилась Паула и накрыла ее мягким одеялом.

— Примите это.

Она протянула Джейн обе руки. В одной были две малюсенькие таблетки, в другой — стакан воды.

— Не нужны мне никакие таблетки, — захныкала Джейн, утирая нос, как ребенок, тыльной стороной ладони.

— Доктор Уиттекер сказал, что вам надо принимать эти таблетки.

— Но они мне совсем не нужны.

— Не надо расстраивать вашего мужа, — просто, не раздумывая, проговорила Паула. Джейн поняла, что спорить не о чем. Она знала и знала, что Паула знала, что рано или поздно она все равно проглотит эти проклятые таблетки. Так зачем затруднять жизнь этой симпатичной молодой женщине, у которой и так хватает проблем в жизни?

Она взяла у Паулы таблетки, положила их на язык и проглотила.

10

Джейн снился сон. Она идет по темной незнакомой улице. Рядом с ней женщина, лицо которой она никак не может вспомнить.

Они разговаривают, весело смеются над одной запомнившейся им фразой из только что увиденного фильма, спорят о том, кто из них первой открыл Кевина Костнера и кто, таким образом, имеет на него бо́льшие права, на тот случай, если они встретят его и поставят перед выбором.

— Я уже пометила свои полотенца монограммами, — говорит женщина, тряхнув гривой рыжих кудрявых волос.

— Не болтай глупости, Дайана, — смеется Джейн.

Внутренний голос тихо прошептал: «Женщину зовут Дайана». Дайана-как-бишь-ее-там, слышит она голос Майкла. В ее записной книжке печатными буквами записано ДАЙАНА БРУСТЕР.

Женщины взялись за руки и собрались переходить улицу.

— Смотри, вон едет какой-то парень, который забыл включить фары.

Она помахала темноволосому молодцу, сидевшему за рулем ярко-красной «транс ам».

— Извините, но у вас не горят фары, — сказала Джейн, когда он опустил боковое стекло.

Его ответ поверг ее в изумление, как незаслуженно полученная оплеуха.

— Ты, гребаная сука! Какого хрена тебе надо?!

— Пойдем отсюда, — прошептала Дайана, потянув Джейн за руку.

Джейн упрямо застыла на месте. Конечно же, молодой человек ее не так понял.

— Я просто хотела сказать вам, что у вас не горят фары, — повторила она как можно вежливее.

— Ты, гребаная сука! Да имел я тебя в печенку!

В мозгу Джейн что-то щелкнуло. Ответ прозвучал автоматически.

— Имей себя сам, сраная жопа!

— Господи Иисусе, — простонала Дайана.

Глаза молодого человека дико выпучились, казалось, они сейчас вылезут из орбит. Бешено грозя ей пальцем, парень съехал на тротуар.