— Я воспринимаю ваши слова, как комплимент.

— Кэрол! — Этот голос прорезал тишину, как скрежет железа о стекло. — Кэрол, где ты?

Кэрол закрыла глаза и безнадежно откинула голову назад.

— Следующий номер нашей программы. Папа, я на кухне.

В дверях показалась крупная согбенная фигура. Старый джентльмен выглядел почти достойно, несмотря на запачканную рубашку и мешковатые серые фланелевые брюки. Джейн узнала в нем того самого старика, который пытался удрать из своего дома в первый вечер после ее возвращения из больницы. Она почувствовала сердечное расположение к пожилому человеку. Как она его понимала!

— Я хочу есть, — сказал он. — Где мой ленч?

— Папа, ты же только что поел, — терпеливо напомнила ему Кэрол.

— Нет, — настаивал он, — я не ел. Ты забыла подать мне мой ленч. — Он бросил подозрительный взгляд на Джейн, словно это она могла съесть его ленч. — Кто вы такая?

— Папа, это Джейн Уиттекер. Она живет в доме напротив. Раньше она бегала по утрам с Дэниэлом. Ты же помнишь ее, правда?

— Если бы я это помнил, то не стал бы спрашивать.

Логика ответа была безупречна, и Джейн улыбнулась. Ей понравился отец Кэрол, между ними было так много общего. Пожалуй, это и было единственной причиной такой симпатии.

— Простите его, пожалуйста, — извинилась Кэрол, — но он не всегда бывает так груб.

— Ты что-то сказала? — Старик сердито топнул ногой и в этот момент напомнил Джейн Румпельштильцхена. — Если вы собираетесь говорить обо мне, то я настаиваю, чтобы вы говорили громче.

— Если ты хочешь слышать разговор, папочка, то надень свой слуховой аппарат.

— Мне не нужен слуховой аппарат. Мне нужен ленч.

— Ты уже съел свой ленч. — Она коснулась пальцами пятен на его рубашке. — Вот твой ленч, и еще вот здесь. Видишь? Я же просила тебя подняться наверх и переодеться.

— Какая разница, в чем я одет?

Кэрол подняла руки вверх таким жестом, как будто ей в спину уперлись дулом автомата и она решила сдаться без боя.

— Действительно, какая разница? В этом году писк летней бостонской моды — теплые зимние штаны и вымазанные горчицей рубашки. Правда, Джейн?

Джейн постаралась улыбнуться. «Горчица — лучше, чем кровь», — подумала она. Джейн старалась не смотреть на бледную с сероватым оттенком кожу старика. Было жутковатое впечатление, что его посыпали тонким слоем пепла.

Отец Кэрол начал ритмично качать головой, словно участвуя в разговоре, который был слышен только ему одному. Кроме того, старик играл своими зубными протезами, то выдвигая их языком изо рта, то вдвигая на место. Он перекатывал протезы во рту в такт мелодии кантри, которую в этот момент передавали по радио. Глен Кэмпбелл тосковал о женщине, которая навсегда ушла, ушла, ушла…

— Папочка, я прошу тебя, оставь в покое свои зубы. — Кэрол беспомощно посмотрела на Джейн. — Он нарочно это делает, чтобы позлить меня.

— Где мой ленч? — Старик повысил голос.

Кэрол глубоко вздохнула и пошла к холодильнику.

— Что тебе дать?

— Бутерброд со стейком.

— У нас нет стейков. Я дам тебе салями. Согласен?

— Я не понял, что ты сказала.

— Садись за стол, папа.

Старик выдвинул из-под стола стул и сел.

— Ей тоже сделай бутерброд. — Он указал пальцем на Джейн. — Смотри, какая она худая.

— Нет, нет, спасибо, — ответила Джейн, окинув себя взглядом.