Там, в соседней комнате, спит Верочка. Не разбудить бы. Он вошел, осторожно ступая, полюбовался, какая она красивая в лунном свете — пухлые губы полураскрыты, вьющиеся каштановые волосы разметались по подушке, и лицо такое нежное, почти детское…

Раздеваясь в темноте, Максим стянул футболку через голову, случайно задел хрустальные висюльки на люстре — и они мелодично зазвенели, как будто переговариваясь между собой. Черт! Все-таки разбудил. Длинные ресницы дрогнули, Верочка открыла глаза.

— Максим? Что-то ты долго сегодня. Иди ко мне, я так соскучилась, — сказала она тем особенным, мурлыкающим голосом, который всегда просто сводил его с ума.

Максим торопливо вжикнул «молнией» на джинсах, отбросил их в сторону и шагнул к ней. Верочкины теплые руки сплелись кольцом вокруг его шеи. Ее глаза в полумраке казались особенно большими и блестящими…

Но даже в тот сладкий миг, когда они двигались в едином ритме, будто превратившись в одно целое, Максим почувствовал, как по спине пробежал холодок, и сердце вдруг сжалось от страха.

Утром Максим проснулся поздно. Время уже подходило к одиннадцати. Верочка давно убежала на работу, оставив на кухне бутерброды, заботливо прикрытые полотняной салфеткой, и записку: «Ваша Белка прибежит пораньше. Ведите себя хорошо», а вместо подписи — отпечаток губной помады.

Максим бросил в кружку две ложки «Нескафе», залил кипятком и принялся глотать обжигающую жидкость, пытаясь сбросить остатки сна. Ну надо же — спал как бревно, прямо как провалился!

Зато выспался хорошо. От ночных страхов и беспричинной тревоги не осталось и следа. Да еще день такой яркий, сияющий — настоящий летний день. Эх, на природу бы куда-нибудь…

А что? Можно и на природу. Сегодня пятница, впереди выходные. Ему-то, положим, все равно, рабочий день не нормирован, но сейчас можно себя побаловать. Большую работу сделал как-никак! Леха давным-давно к себе на дачу приглашал. Он за это время сильно окрутел, открыл собственный автосалон, но к Максиму почему-то проникся большим уважением. Даже продал вполне приличный «фольксваген-гольф» со значительной скидкой. Вот и на дачу зовет постоянно. Видно, греет человека мысль, что среди его знакомых есть не только бизнесмены, чиновники и бандиты, но еще и настоящий, всамделишный писатель.

Так что остается последний штришок — и можно расслабиться. Воодушевленный этой мыслью, Максим в один миг сжевал пару бутербродов (вкусно, конечно, только почему Верочка делает их такими маленькими?), залпом допил остатки кофе и снова потянулся к компьютеру.

Так-так-так… Взгляд привычно скользит по строчкам. Ай да Пушкин, ай да сукин сын! На шедевр, может, и не потянет, но — вполне читабельно и, как говорит редактор Николай Алексеевич, «издавабельно». На опечатки вообще-то специальная программа есть, но запускать ее не хочется — будет запинаться на каждом лично ей непонятном слове, а их в романе-фэнтези просто тьма-тьмущая. Одни имена и географические названия чего стоят! Так что мы уж сами, по старинке, по привычке… Глаз, конечно, замылился, но ничего — прорвемся.

Через три часа Максим поднялся со стула. Кажется, все, можно отправлять. Он гордился своей новенькой «тошибой» с кучей прибамбасов, которыми почти не пользовался, но вот Интернет — дело хорошее. Он теперь принципиально отправлял написанное только так.

Максим привычно щелкал мышкой. Почему-то в звуке модемного соединения (это когда сначала какое-то верещание, а потом — тум, тум, тум) ему вдруг послышались тяжелые бетховенские «удары судьбы». От хорошего настроения и следа не осталось.