Сначала были вроде бы ни к чему не обязывающие разговоры, томные взгляды, потом — цветы по утрам на рабочем столе, а дальше — ресторан и чудная ночь. Они встречались уже месяц, когда он признался, что женат. Для Наташи это было настоящим ударом. Она-то уже задумывалась о свадьбе и строила планы их совместной жизни! Состоялось долгое, тяжелое объяснение. Он даже уронил скупую мужскую слезу, умолял понять и простить его. Клялся, что не может уйти из семьи, пока дети не подрастут, — жена больная, истеричная, капризная женщина, он и не спит с ней даже, давно не спит! Как порядочный человек, остается в семье только ради детей, такая тяжелая ситуация, ты должна меня понять!

И она понимала. Все вечера просиживала дома, свернувшись клубочком у телефона, — вдруг позвонит? Выпархивала пташкой, когда под окном сигналил темно-синий «вольво». И ждала, что вот-вот, еще немного — и все будет хорошо.

Кончилось все незапланированной беременностью. Вроде бы осторожны были, предохранялись, а вот поди ж ты! И на старуху бывает проруха. Она, конечно, испугалась, но и тайная надежда появилась в душе: может быть, теперь все решится? Там дети, но и у нее — ребенок!

Но не сбылось. Наташа запомнила навсегда, как изменилось лицо любовника, когда она сообщила ему эту новость. Глаза забегали, как будто он не хотел больше смотреть на нее, а еще — появилась гримаса брезгливой озабоченности, как у человека, которому сказали, что дома у него прорвало канализацию. Есть проблема, надо ее решать, но так не хочется!

— Наташенька, дорогая, сейчас это никак невозможно! У нас еще будет время для детей, потом, когда мы сможем быть вместе…

Наташе вдруг стало противно. Она поняла, что с этим человеком у нее уже ничего не может быть. Конечно, воспитывать ребенка в одиночку она тоже не собиралась, а потому покорно кивала, когда он убеждал ее сделать аборт как можно скорее. Потом все-таки не выдержала, заплакала, а он утешал ее, гладил по плечу и тихо приговаривал:

— Ну чего ты боишься, глупенькая? Совсем простая операция, ты и не почувствуешь ничего. Зуб вырвать — и то больнее.

Через неделю Наташа отправилась в больницу. В палате с ней было еще пять женщин, и все они тоже пришли избавляться от нежелательной беременности. А что, дело простое! Вечером уже домой идти можно. И то, как они разговаривали, выходили покурить, сетовали, что долго не начинают, было страшно именно своей обыденностью, как будто зубы пришли пломбировать эти бабы, а не детей своих будущих убивать.

Очнувшись после наркоза, Наташа почувствовала что-то горячее под собой. Она не сразу поняла, что лежит в луже крови. Хотела позвать кого-нибудь, но губы, тяжелые и чужие, не слушались ее… Она успела увидеть, как вытянулись лица врачей и сестер, как забегали вокруг белые халаты и ее снова отволокли в операционную.

Потом оказалось, что жизнь ей спасли, но детей у нее никогда больше не будет. Не то чтобы Наташа так уж сильно мечтала стать матерью, но чугунное слово «никогда» как будто пригвоздило ее к земле. Совсем недавно ей казалось, что все в жизни идет правильно: сначала — образование, потом — карьера, а там и о семье подумать можно…

А теперь вот — никогда.

Максим приходил каждый день, просиживал часами возле ее кровати и рассказывал всякую смешную хренотень. Соседки по палате умирали от смеха, и Наташа почти против воли начала улыбаться. Без него, наверное, вообще бы не выжила… Как-то она спросила:

— Максим, зачем ты торчишь здесь все время? Ты же не обязан это делать!

Он удивленно поднял брови:

— Ты что, сестренка? Нас же с тобой только двое на свете!

Взгляд его серо-синих глаз был так ясен и прям, как будто он удивлялся ее непонятливости. В ту ночь Наташа впервые заснула без снотворного и потом быстро пошла на поправку.