Выйдя из больницы, она немедленно уволилась из фирмы, где прежде работала. Каждый день видеть бывшего любовника было бы просто невыносимо! Он больше не звонил, ни разу не навестил ее в больнице, но Наташа была даже рада этому. Она твердо решила начать новую жизнь — быстро нашла другую работу и даже познакомилась в ночном клубе с симпатичным молодым человеком. В тот же вечер они оказались в его квартире. Наташа милостиво согласилась «зайти на чашечку». А что? Клин клином, как говорится…

Но, оказавшись в его объятиях, Наташа почувствовала себя плохо. Кружилась голова, ломило все тело, а низ живота разрывала такая боль, что она чуть не потеряла сознание. Вид, наверное, был соответствующий — случайный кавалер тоже испугался, и, когда она, наврав какую-то чушь про внезапный приступ аллергии, сбежала в ночь, он вздохнул с облегчением.

Потом были и другие, но каждый раз происходило то же самое. Наверное, и впрямь аллергия… На мужчин, горько решила она про себя — и больше не экспериментировала. Она же не мазохистка, в конце концов! Зачем зря себя мучить? Про свои проблемы Наташа не рассказывала никому, даже брату. Гордость не позволяла. На все вопросы о личной жизни отвечала с улыбкой: еще не встретился, мол, достойный человек! Где ж его взять-то по нашим временам?

Теперь она просто жила своей жизнью, в которой есть работа, есть масса интересов: спорт, авангардные театральные постановки, книги, есть подруги — приятные молодые женщины ее возраста и круга, с которыми можно попить кофе, прогуляться по магазинам или просто посплетничать…

А по-настоящему близкий человек у нее только один — Максим.

Кажется, существующее положение его вполне устраивало. А что? Ухожен, присмотрен, как любимое дитя, и в то же время никто не ограничивает его свободу! «Сестру иметь удобнее, чем жену, — шутил он, бывало, и тут же добавлял вполне серьезно: — Я тебя, Наташка, ни на кого не променяю».

Наташа знала, конечно, что брат встречается с девушками. Некоторых он приводил домой, но она никогда не вмешивалась, благо квартира просторная. Время от времени кровать в его комнате скрипела громче обычного и утром в ванную пробегала полуодетая девица. Почему-то все они были на одно лицо — белокожие пухлые блондинки с голубыми фарфоровыми, как у куклы, глазами. Наташа их даже не различала и часто терялась в догадках: это та же, что и в прошлый раз, или уже новая?

Так продолжалось до тех пор, пока в фирму, где она теперь работала, не пришла новая секретарша Верочка Муравьева. Никто почему-то не звал ее Верой, только — Верочкой, это имя очень ей подходило. Как там у Бунина? «Женщине прекрасной должна принадлежать вторая ступень, первая принадлежит женщине милой».

А Верочка именно такая, что правда, то правда. Каждый, кто общался с ней хотя бы несколько минут, попадал под власть ее удивительного обаяния. Даже директор Степан Сергеич, мужчина с непредсказуемым и бурным темпераментом, имеющий привычку орать по поводу и без. Все, что она делала — варила кофе, отвечала на телефонные звонки или беседовала с самым трудным и недовольным клиентом, — у нее получалось быстро и ловко, как будто не стоило ей ни малейших усилий.

Мало-помалу они с Наташей подружились. В Верочке ее привлекало то, чего ей самой особенно не хватало, — кокетливая женственность, веселый, легкий характер, а главное — умение наслаждаться каждым мгновением жизни.

Как-то перед самым Новым годом Наташа свалилась с жестоким гриппом. А время-то горячее, работать надо! Балансовый отчет сам собой не закроется. Верочка тогда привезла ей кучу документов, дверь открыл Максим.

К Наташиным приятельницам он обычно относился с вежливым равнодушием. Здоровался, мило улыбался и тут же уходил к себе в комнату. Извините, мол, работать надо! «Знаешь, я слишком не люблю умных баб, — говорил он в минуты откровенности, — с дурами как-то проще».