Он снова улыбнулся, и на лице его Максим увидел то, чего больше всего боялся, — ожидание и предвкушение. Похоже, Королю Террора скоро будет где развернуться!

— А что за Врата?

— Не твоего ума дело, любезный писатель. — Он говорил очень тихо и вежливо, но глаза его как будто подернулись льдом. — Остерегись спрашивать о том, чему нет названия в языке человеческом!

Контуры его лица и фигуры снова заколебались, казалось — еще немного, и настоящая сущность прорвет оболочку и вырвется на свободу. Максим сжался от ужаса, но — обошлось. Король даже улыбнулся и пошутил:

— Как это у вас говорится? Меньше знаешь — крепче спишь!

Искренность его улыбки не могла бы обмануть и слепого, но зато, но крайней мере, он снова стал выглядеть как человек. Ну или почти… Он помолчал, а потом продолжил уже совсем другим, деловым тоном:

— Только не воображай себе, что можешь мне помешать. Это в дешевом чтиве твоих собратьев по перу всегда является избранный сирота и спасает мир. Не принимай бредни за истину. «Жизнь — не роман!» — как говорили лет пятьдесят назад. Я — уже при дверях, и ни ты, ни кто-либо другой не сможет меня остановить.

— И что будет дальше?

— Хочешь знать? — Король Террора криво усмехнулся. — Экой ты любопытный! Ну что же, если хочешь — смотри.

Он щелкнул пальцами, и потухший было экран компьютера вдруг снова ожил и замерцал пугающим черным свечением. Максим озадаченно уставился на штепсель, вынутый из розетки. Ни фига себе фокусник… Хотя, наверное, для Короля Террора это детские игрушки.

Почему-то при мысли о том, что он увидит сейчас, к горлу подступила тошнота, а лоб покрылся холодным и липким потом. Ясно же — ничего хорошего, иначе не усмехался бы он так гадко, с видом превосходства. Он хотел было крикнуть: не надо, я не хочу ничего знать, но предательская немота сковала рот.

«Он отвечает на прямые вопросы! — запоздало подумал Максим. — Помоги мне Бог, он отвечает…» Изображение постепенно прояснилось. Никогда еще на старом, много поработавшем на своем веку мониторе не было такой четкой передачи цветов, почти стереоскопического эффекта!

Вот обыкновенный дом — длинная панельная девятиэтажка, коих немерено настроили за годы советской власти от Калининграда до Магадана. Кругом деревья, детские площадки, гаражи-«ракушки»… Время ночное, из-за темноты всех деталей не разглядеть, и уличные фонари светят тускло, но в некоторых окнах еще горит свет. Видно, что здесь живут обычные люди — кто-то ждет загулявшего мужа, кто-то баюкает ребенка, кто-то читает при ночнике. А в одном окне даже можно разглядеть смутные силуэты мужчины и женщины, которые самозабвенно обнимаются, дела им нет ни до чего. Максим уже хотел было отвернуться от экрана — слишком уж заурядным было это зрелище, — когда откуда-то из середины здания к небу взметнулся огненный вихрь, и в следующий момент дом лежал в руинах.

Вот солдаты в грязной камуфляжной форме ведут каких-то людей, до глаз заросших черными бородами, заломив им руки назад. Они что-то говорят, но слов не слышно, только губы шевелятся. Потом чуть отходят, автоматная очередь — и бородачи падают, как сломанные куклы.

Старуха, замотанная платком, причитает над развалинами дома. Мужчины в папахах исполняют какой-то странный танец, встав в круг друг за другом. Это выглядит странно, даже немного смешно, но лица их серьезны и не предвещают ничего хорошего.

Картинка резко меняется. Вот пейзаж Нью-Йорка с высоты птичьего полета. Максим никогда не был в Америке, но в фильмах видел нечто подобное. Фокус внимания постепенно устремляется на башни-близнецы — символ горделивой архитектурной фантазии представителей последней супердержавы.