Город был достаточно маленький, и потому мы рискнули отойти от оставленного на стоянке автомобиля с деньгами, рассованными в обувь и под сиденья, в мешок с грязным бельем и в чехлы на сиденьях. Несколько жалких евро лежали даже под резиновыми матами. Как старая женщина, прячущая свою пенсию в тюфяке, я спрятала деньги в машине до того, как мы покинули пустой гараж нашего отеля в Кёльне. Фрида тогда только покачала головой, но от комментариев удержалась.

В Вормсе мы обошли собор Святого Петра и зашли в трактир, чтобы съесть чего-нибудь горячего, прежде чем поедем дальше. Там царило воскресное настроение, клиенты были местные. Какой-то мужчина сидел в баре с полупустой кружкой. Он тут же завязал с нами беседу. Обычно беседу завязывали с Фридой. К таким, как я, обращаются редко. Моя незаметность, безусловно, облегчила мне связь с женатым мужчиной. Я всегда была вне подозрений. Кому могло прийти в голову, что Санне Свеннсен таким образом проводит свободное время?

Связь с женатым мужчиной? В этих четырех словах я увидела все падение женщин в исторической перспективе. Женщин, которые во все времена позволяли женатым мужчинам овладевать собой. Были, безусловно, и мужчины, состоявшие в связи с замужними женщинами. Но в таком случае столь неделикатное поведение записывалось на счет неустойчивой морали женщин. Даже я, ничего не знавшая о своих родителях, размышляла о великом падении моей матери в связи с моим появлением на свет. На отца я возлагала лишь косвенную ответственность, не прибегая к утомительному феминистскому анализу. Правда, в свободное время я упрекала его в отсутствии поддержки. Для чего теперь я, прямо скажем, была уже старовата.

Нет, это женщины от века позволяли овладевать собой. В маленьких комнатках, в чуланах, в кустах, на сеновалах. В девичьих светелках и в кроватях с пологом, на узких койках отелей и на грязных овчинах. В жизни, как и в литературе, именно женщины в силу невероятной живучести своего пола несли впоследствии ответственность, одиночество и отчаяние. Я бесконечно удивлялась тому, что женщины, включая меня самое, были не в состоянии извлечь урок из истории человечества. Благодаря слухам и фактам, они прекрасно знали, к чему их может привести общение с мужчинами. Их ждали ярлык падшей женщины, часто беременность, ловкие бабки и социальные заведения. В худшем случае самоубийство или естественный выкидыш, произошедший с помощью инструмента, профессионально введенного, куда нужно. Или вязальной спицы — в отверстие, созданное для проникновения другого предмета. Нетрудно было считать, что порочные наклонности достались тебе по наследству. А номер с вязальной спицей не удался или к ней не прибегли исключительно из трусости. Случалось, что мне рисовались подобные картины. Не знаю, почему эти мысли пришли мне в голову именно здесь, ведь они не имели ничего общего ни с этим трактиром, ни с этим старинным городом. Я никогда не бывала в нем раньше. Я сидела за стойкой бара и слушала болтовню Фриды с местным дамским угодником.

Держа трубку в углу рта, он говорил по-немецки с французским акцентом. Волосы стального цвета, четкий профиль и уже выпитые четыре или пять кружек пива. Сразу было видно, что он вступил в возраст, где все контролирует сила притяжения. Это угнетает человека, хотя и естественно, что даже самые тонкие и легкие слои кожи обретают тенденцию к провисанию.

Не знаю, по какой причине люди сообща решили, что гладкость кожи — это единственно приемлемое ее состояние. Гладкая кожа постоянно демонстрируется в рекламе и в средствах массовой информации так, чтобы все могли постичь важнейшую в жизни истину: персиковая кожа — это синоним настоящего Человека. Сомнительно, чтобы обязательной составляющей этой гладкости была также и человеческая душа. Ибо, если в идеальной персиковой коже находится хоть частица души, на нее тоже должен быть нанесен глянец, дабы она являлась людям в пристойном виде. Например, при обмене мнениями. На глазах у почтенной общественности нужно демонстрировать свои знания и иметь собственное мнение о вещах, о которых многие вообще не имеют ни малейшего представления.