– О, простите! Я совсем забыл, что вы ведь с ней до сих пор не встретились. Надо поскорее исправить это упущение, чтобы наши манеры не показались вам невежливыми. Интересно, куда это дитя могло запропаститься? Ей отлично известно, что вы приехали вчера ночью, и я считал, что вам уже была оказана честь быть ей представленным.

– С нетерпением ожидаю, что такой случай мне вскоре представится, – произнес капитан Йорк с совершенно серьезным видом.

Однако до самого вечера капитан так и не увидел Ровену.

На землю опустились сумерки, сменившиеся непроглядной темнотой. В комнатах с высокими потолками слуги зажигали лампы. Во время обеда кроме Тарквина и Лахлена, который бормотал неловкие извинения относительно затянувшегося отсутствия своей матери и сестры, за столом больше никого не было. С некоторым смущением он сообщил Тарквину, что платье, присланное для Катрионы из Инвернесса, оказалось ей не по фигуре, и дамы вместе с портнихой срочно занялись переделкой.

Тарквину оставалось только догадываться, что новый наряд Катриона собиралась надеть по случаю приезда семейства Гилмуров. Тарквину любопытно было бы узнать, чем вызвано это посещение. Но из Лахлена не удалось выудить ничего интересного, если не считать случайно оброненного им замечания в адрес старшего сына Гилмуров, Стейплтона, который, по выражению Лахлена, был страшный зануда и скучнейший тип, а кроме того – самый плохой стрелок, которого Лахлену доводилось видеть.

«Однако это вовсе не оправдывает несколько грубоватую и бесцеремонную манеру поведения леди Лесли по отношению ко мне», – подумал Тарквин.

У Файоуны Лесли, по мнению Тарквина, не только был дурной и раздражительный характер, она к тому же была еще и глупа. Капитан отнюдь не сожалел, что избавлен от необходимости терпеть присутствие Файоуны Лесли в течение еще нескольких часов. От внимания капитана не ускользнула и манера обращения Файоуны Лесли с Ровеной де Бернар. Поскольку Ровене предстояло провести в этой семье последнюю ночь, то, согласно ожиданиям Тарквина, леди Лесли должна была настоять на обеде в семейном кругу, и ему показалось странным, что никто не посчитал необходимым формально представить его девушке.

Уединившись в библиотеке, капитан Йорк и Лахлен коротали время в ожидании обеда за бутылкой виски «Глен Роуз», когда вошел управляющий и объявил, что ее светлость срочно желает видеть в своем рабочем кабинете молодого лорда. Извинившись, Лахлен заверил, что вернется через десять минут. Когда он выходил из комнаты, капитан заметил на лице слуги ехидную улыбку. И тут его осенило: ба! Да ведь леди Лесли имеет виды на одного из сыновей Гилмуров как на подходящую пару для ее единственной дочери. Вот почему она так старается и суетится, подняв на ноги весь дом, в ожидании визита предполагаемого суженого этой маленькой некрасивой особы. Тарквин догадывался, что это был Стейплтон, старший сын в семье, наследник и будущий герцог Гилмур.

Тарквин зевнул, теряя интерес к этому делу, и долил себе в стакан виски. Его внимание привлек звук шагов в коридоре. Ожидая возвращения Лахлена, он повернул голову. Но в дверях появилась молодая женщина в сером шерстяном платье, с красиво причесанными рыжими волосами. При виде стройного офицера, одиноко сидевшего у камина, она остановилась.

– Добрый вечер, мисс де Бернар, – сказал капитан Йорк вежливо.

Ровена окинула комнату удивленным взглядом.

– А где другие?

– Как видите, обо мне забыли, – со скрытой иронией произнес Тарквин. – Завтра ожидается визит семьи Гилмуров, и я полагаю, что возникли некоторые сомнения относительно пригодности наряда вашего кузена. Полагаю, что сейчас они уединились в комнатах вашей тети и держат военный совет.

Ровена де Бернар засмеялась: точно такой же звонкий смех Тарквин слышал в темном коридоре западного крыла замка вчера вечером.