– Должен признаться, я начинаю думать, что каждый кусочек английской леди такой же прелестный, как и у французской, – сказал он, придвигаясь ближе. – И вас пятеро. Какая удача! За нашим столом несколько моих друзей горят желанием подружиться с вами. Пойдемте, присоединяйтесь к нам.

– Вы дерзки, сэр, – холодно произнесла Арабелла.

– Я? – его ухмыляющееся лицо было очень близко от нее. – Вы еще увидите, каким дерзким я могу быть, милочка.

Краска прилила к щекам Арабеллы. Евгения стала подниматься. Ровена остановила ее, прикоснувшись ж ее руке, пресекая какой-либо опрометчивый ответ, я на прекрасном французском языке сказала:

– Думаю, вам лучше оставить нас в покое, месье, иначе мы вынуждены будем обратиться за помощью.

Гренадер уставился на нее, затем схватился за голову и засмеялся. Несколько посетителей обернулись на этот звук, но вид синей униформы заставил их быстро отвести взгляд.

– У рыжей надменный язык, – заметил гренадер, когда смог заговорить снова. – Скажи мне, дорогая, – продолжил он, переходя на французский, – где ты выучилась так бойко говорить на нашем языке?

Ровена, сидевшая в углу спиной к стене, смело посмотрела на него. Она не собиралась показывать ему, что боится. Она уже знала после той ночи у Сильва, что солдаты наполеоновского гвардейского корпуса признают только собственные законы. Ровена видела своими глазами, что стычка, подобная этой, могла таить в себе смертельную опасность. Она опасалась, что нахальный гренадер уже изрядно набрался. Не составляло труда заметить, что посетители за соседними столиками незаметно подавали сигналы, чтобы расплатиться, в то время как метрдотель скрывался где-то внутри, делая вид, что не замечает происходящего.

– Ты мне так и не ответила, – мягко сказал гренадер, обращаясь к Ровене на «ты» – неслыханное нарушение этикета, которое сразу возмутило Ровену и Евгению.

Отвечая, Ровена старалась говорить спокойно.

– Боюсь, я забыла вопрос.

Он помахал пальцем перед ее лицом.

– Стыдно, дорогуша. Ты должна была слушать более внимательно, а? Я спросил, как ты сумела так хорошо выучить язык нашего славного императора?

За его спиной раздался приятный голос, который на чистейшем французском языке произнес:

– Возможно, потому, что моя жена родилась и выросла в Шаранте.

Все обернулись, и Арабелла Гросвенор-Винтон громко вскрикнула, увидев майора Йорка, стоящего перед ними в золотой и красно-синей форме французского военного полка.

– Майор Йорк? С какой стати...

Ровена предостерегающе схватила его за запястье, так как никто не должен был заподозрить, что Квин не французский, а на самом деле ненавистный английский офицер.

Гренадер тоже обернулся и оказался лицом к лицу с офицером, одетым в форму девятого кирасирского полка, настолько хорошо известного своей храбростью, что перед теми, кто служил там, преклонялись даже несравненные гвардейцы. Правая рука Тарквина легко опиралась на рукоятку сабли, и гренадер нахмурился, заметив это. Он быстро взглянул в лицо Тарквина, и некоторое время они пристально смотрели друг на друга.

Наконец гренадер улыбнулся и вежливо развел руками.

– Я не хотел вас обидеть, месье. Сначала я принял этих дам за англичанок. Теперь я вижу, что это не так.

Тарквин слегка поклонился, и выражение его лица стало более спокойным, хотя он не убрал руку с эфеса сабли.

– Пойдемте со мной, мой друг, – продолжал гренадер, – сейчас время для праздника, а не для ссоры.