– И это показывает, что Наполеон решил воспользоваться продолжающейся беспечностью Кэмпбелла до того, как что-нибудь могло измениться, – раздраженно заметил Исмаил.

– Но не следует винить в этом сэра Нэйла, – устало сказал Квин. – Вина союзников такая же, как и тех, кто не воспринял всерьез намерения Наполеона бежать. К нему не должны были допускать посетителей, которые явно подстрекали его рассказами о возросшей непопулярности Бурбонов и о том, что его собственные солдаты дали ему прозвище Луи-ле-кошон, Людовик-свинья. Этому также способствовало то, что Людовик глупо отказался платить Наполеону обещанное содержание, и то, что он недавно обратился в конгресс с петицией о намерении сослать Наполеона дальше от Европы – на Азорские острова, – Тарквин покачал головой. – Конечно, это должно было вызвать у него панику, когда он услышал об этом.

– О Аллах! И где же он теперь? Тарквин устало потер шею.

– Никто не знает. В то время как Кэмпбелл опять был во Флоренции, он просто уплыл с острова с частью солдат, бывших с ним при Фонтенбло. Возможно, как раз теперь они пробираются вдоль побережья Италии и вскоре высадятся в каком-нибудь маленьком незаметном порту к югу от Ниццы.

– Двенадцать сотен человек, – с издевкой произнес Исмаил. – Конечно, они не испытывают по этому поводу большого беспокойства.

– Согласен, и так же считает Веллингтон. Действительно, новость не вызвала особой тревоги в Париже. И справедливо. Возмущение смутьянов наполеоновского гвардейского корпуса выглядит неубедительно потому, что бегство Наполеона только доказывает его отчаянное фиаско. Он вынужден будет капитулировать перед королевскими войсками задолго до Парижа или будет убит. Хотя в целях предосторожности и для поддержания порядка вызвана национальная гвардия, которой поручено наблюдать и за приграничными дорогами.

– Ах, вот чем объясняется ваше назначение. Армия переходит к активным действиям, и король, сомневающийся в лояльности своих военных, обратился через конгресс к офицерам, которые никогда не присягнут Наполеону Бонапарту, – Исмаил отвернулся и начал собирать тарелки. – Почему вы не рассказали об этом мэм-саиб?

Тонкая морщина пролегла между бровями Тарквина.

– Я не хотел огорчать ее. Не прошло и дня, как мы поженились.

– Она скоро сама услышит об этом.

– Да, но есть надежда, что к тому времени французские военные возьмут Наполеона под стражу и мое назначение окажется безобидной синекурой.

– Если Аллаху так будет угодно, – пробормотал Исмаил. Но выглядел он при этом совсем неуверенно.

Между тем в карете Ровена поведала о своих страхах Евгении, которая, пожав плечами, сочла их не заслуживающими беспокойства.

– В таких назначениях нет ничего необычного, – успокоила она. – Сейчас во французской армии служит много иностранных военных.

– Значит, вы считаете, что это распространенное явление? – спросила Ровена.

– Ну конечно! Я даже знаю, что командир полка вашего брата сам подчинялся иностранцу. Ирландцу.

– Пятый полк легкой пехоты? Вы точно это знаете?

– Да. Моя горничная Клодильда в молодости была у них маркитанткой. Вы никогда об этом не слышали? – спросила она, глядя на озадаченное лицо Ровены. – О, возможно, я не должна удивляться. Для вас, англичанки, это противоестественная идея – посылать женщину на поле битвы. Ах, ба! Не смотрите так шокированно! Маркитантки не сражаются. Они даже не выходят на линию фронта. Они просто отвечают за содержание провизии для раненых солдат, – Евгения наклонилась к Ровене, чтобы похлопать ее по колену.