– Вот вернетесь вы домой в большую семью, встретитесь со всеми своими кузенами. Как возрадуетесь душой! Вам будет приятно снова увидеться с девочками Карно, с вашим братом и кузеном Феликсом. Надеюсь, вы застанете дома ваших мужчин. А как им удалось избежать призыва на военную службу?

Едва заметная ироническая усмешка появилась на лице Ровены.

– Призыва они избежали, как мне представляется, по причине очень даже неравнодушного отношения императора к коньякам Шартро. Симон писал, что несколько бочек со спиртным ежемесячно отправляют в Тюильри, и если бы Симона заставили служить, то винокурня пришла бы в упадок. А Феликсу только четырнадцать, его возраст не подлежит призыву.

– Ах да, это как-то не пришло мне в голову, – сказала миссис Такер с некоторым беспокойством, так как замечание Ровены заставило ее вспомнить, что менее чем в двадцати милях отсюда французские и английские войска ведут друг с другом сражение. – Как бы хотелось узнать, какая сейчас сложилась обстановка! – энергично продолжала она. – Полковник Пемберли-Мартин обещал забрать нас отсюда, как только удастся выяснить, что опасность миновала и можно снова отправляться в дорогу.

– Я уверена, он не нарушит данного слова, – успокаивающе произнесла миссис Синклер со своего сиденья у окна. – По-видимому, его связной не смог добраться до линии фронта, чтобы выяснить обстановку. Дороги совсем размокли, и попасть в район сражения невероятно трудно.

Длинный день близился к концу, никаких известий для них не было, и бессилие что-либо предпринять сильно раздражало Ровену. Если бы даже для нее нашлась лошадь и удалось усыпить бдительность миссис Синклер, то куда, позвольте спросить, она бы направилась? Ровена подумала, что полковник Пемберли-Мартин еще ни разу не проявил забывчивости и немедленно доводил до их сведения все новости, которые удавалось получить ему самому. Конечно же, полковник с таким же нетерпением, что и они сами, ждет возвращения связного, посланного им в Байонну.

Под натиском медленно наступающей темноты тихо гас свет уходящего дня: дождь как зарядил, так и не прекращался. Любезный хозяин зажег свечи и принес им скромную трапезу. Миссис Синклер предложила ему деньги, но баск только отрицательно покачал головой, дав понять, что уже в достаточной мере вознагражден, и с достоинством удалился в свою крохотную кухоньку, где он устроился, пока в доме обосновались гости.

Раздражение Ровены усилилось.

– Как все это надоело, сил моих больше нет торчать в этом убогом городишке!

– Куда это ты собралась, дорогая? – вопрошающе произнесла миссис Синклер.

– Пойду прилягу. Что-то мне расхотелось ужинать.

В отведенной для нее комнате было сыро и холодно. Ровене безудержно захотелось выйти на воздух, и она сняла свой плед с деревянного колышка, укрепленного над дверью. Ей потребовалось чуть больше минуты, чтобы спуститься вниз и встать под нависающей крышей этого с позволения сказать «коттеджа», прислушиваясь, как дождь выбивает мерную дробь по черепичной крыше и стекает с нее на дорогу. В некоторых местах грязи было по колено, и Ровена подумала, что пробираться по ней – занятие мучительное. Но мысль о возвращении в холодную мрачную комнату приводила ее в отчаяние, кроме того, она хотела попытаться выяснить, какие события произошли.

Ровена не знала, где в данное время разместились супруги Пемберли-Мартин, но она видела, в каком направлении уехала их карета за день до этого.