– Карно, – произнес наконец Исмаил. – Не фамилия ли это дяди той девушки, которую ты привез в Сан-Себастьян?

– Да.

– Значит, мальчик – сын этого мужчины?

– Да, и двоюродный брат девушки, о которой ты говоришь.

– Которую тебе было поручено сопровождать?

– Да.

Наступило молчание.

Затем Исмаил заметил мрачно, – Много неприятностей происходит из-за вмешательства в дела женщин. Ты помнишь ту куртизанку с большими черными глазами во дворце Павлинов в Индоре...

– Это было много лет тому назад, – недовольно и мрачно произнес Тарквин.

Оба умолкли. Затем Исмаил поднялся, чтобы размяться, и хрустнул суставами.

– А тебе не кажется, что было бы разумнее подождать, пока мальчишка чуть окрепнет? Не задержаться ли нам здесь еще на несколько дней?

– Нам?

Исмаил ухмыльнулся.

– Не смотри так, брат! Ты же наверняка знаешь, что я не оставлю тебя одного. Я ведь всегда делил с тобой любые тяготы.

– Этого у тебя не отнимешь, – согласился Тарквин с легкой усмешкой.

– Но мальчик может умереть.

– Не думаю. Его мать была из рода де Бернаров, и я тебя заверяю, что это крепкое племя!

Тем не менее потребовалось еще три дня, чтобы лихорадка пошла на убыль. Лейтенант Карстерс признал, что состояние здоровья мальчика несколько улучшилось и ему можно осторожно двигаться. Но все равно было видно, что болезнь не отступила и что ему противопоказана долгая дорога в Шаранту с ее неизбежными тяготами. Поэтому Тарквин повез Феликса в Монтобан, где пожилой доктор с седой бородкой, имевший опыт лечения ран, внимательно осмотрел мальчика и покачал головой.

– Руку придется, конечно, удалить. Рана загноилась, и инфекция скоро перейдет на всю конечность.

– Нет, – резко прервал его Тарквин, – вы не тронете его руку.

Он вспомнил пустой рукав Симона де Бернара и выражение боли на лице Ровены, когда она увидела это. Доктор пожал плечами.

– Если руку не ампутировать, он умрет. А если я попытаюсь спасти ее, он все равно умрет. Взгляните на него, мосье. В настоящий момент не вижу никаких других средств помочь ему, как только отнять руку.

Тарквин посмотрел на изможденное лицо и длинные, неправдоподобно тонкие руки, на серый цвет кожи, сильно контрастировавший с белизной простынь, которые жена доктора по настоянию Тарквина расстелила на столе, где доктор осматривал мальчика. Исмаил, который стоял позади него, прислонившись к стене, молчал. Он не был новичком в таких делах. Смерть, голод, болезни были обычными спутниками солдата.

– Заберите его домой, мосье, – посоветовал доктор. – Я думаю, что в любом случае мать предпочтет, чтобы ее сын – в каком бы состоянии он ни был – возвратился в родной дом. Возможно, мальчику повезет и ему как-то можно будет помочь.

И тогда Тарквин и Исмаил вместе с юным Феликсом Карно отправились в дорогу, чтобы наконец добраться до Шартро. Поскольку дорога предстояла длинная, то ехали они только тогда, когда Феликс, по их наблюдениям, чувствовал себя относительно хорошо, и останавливались, когда у него усиливались приступы лихорадки. Ел он очень мало и, казалось, едва сознавал, кто находится рядом с ним. Иногда его мысли совершенно путались, и он начинал в страхе кричать: тогда Тарквин и Исмаил напоминали ему, что они везут его в Шартро. Тогда он постепенно успокаивался, а затем засыпал. Его рана продолжала гноиться, и Исмаил часто менял пропитанные кровью и гноем бинты, почти каждый час. Эта работа была неприятной, и Тарквин заметил, что патан уже не мурлыкал себе под нос слова на мотив известной народной песни.

Медленно, с натужным скрипом двигалась телега по песчаным, заросшим вереском проселочным дорогам Аквитании, мимо бесконечных сосновых лесов, заросших папоротником.