– Я признательна семье Эннесю и мадам Отар за их участие. Феликс мало что значит для них, но мама и папа будут им благодарны.

Ее милое личико, опухшее от слез, наморщилось при мысли о родителях.

– О, почему их нет здесь!

Ровена молчала, зная, что ей нечего сказать Жюстине, чтобы уменьшить горечь ее страдания. И Жюстина, и Ровена слишком хорошо знали, каким тяжелым ударом для тети Софи и дяди Анри станет известие, которое им передаст отправившийся в Париж Симон. Он не хотел ехать, пока не закончит сев, но Ровена настояла. А урожай в этом году они соберут меньший, чем в предыдущие годы. С этим придется примириться.

Ровена накинула на лицо черную вуаль, так как прибыл священник и нужно было идти в часовню.

Симон обещал дяде Анри не сажать нового винограда в этом году, поскольку сбывать спиртные напитки стало некуда. Дядя Анри считал, что сейчас лучше сосредоточиться на каком-либо другом деле, например увеличить площади зерновых или заняться разведением крупного рогатого скота Симон неохотно согласился, и на следующее утро дядя Анри увез свою семью в Париж.

Фрау Штольц поехала вместе с ними, так как тетя Софи вовсе не была уверена в том, что сможет управиться в городском доме без ее помощи.

Мадлон с восторгом думала о Париже. Наконец-то она увидит этот красивый многолюдный город после опостылевшего захолустья. Интересно, откроются ли салоны по пошиву дамской одежды, несмотря на вторжение русских? И следует ли ожидать, что царь, который, как утверждают, имеет весьма привлекательную наружность, соберет ассамблею и пригласит наиболее выдающихся граждан Франции, в число которых, по твердому убеждению Мадлон, будут включены представители рода Карно.

– Думай о Феликсе. – вывела ее из мечтательного состояния сестра. – Не забывай, что в Париж ты отправляешься именно из-за него.

Жюстина решила остаться дома тоже в связи с возможным возвращением Феликса.

Ровена с горечью подумала о том, что события приняли совершенно иной оборот, нежели всем им представлялось. В Париж Феликс так и не попал, а умирать приехал домой. Симону так и не удалось осуществить свои далеко идущие планы о выведении нового сорта винограда.

– Позже я все равно займусь новыми виноградниками, – заверил он Ровену в тот вечер, когда семья Карно собиралась отправиться в Париж. – Фердинанд поможет мне, и, надеюсь, нам удастся нанять в деревне нескольких работников. Добиться отличных результатов, может быть, и не удастся, но сидеть сложа руки я не собираюсь. Я не верю предположению дяди Анри, что ожидается падение спроса на коньяк. Теперь, когда война закончилась, люди хотят позабыть о тяжелых временах. Они осмотрятся вокруг себя и вспомнят о тех хороших вещах, которые раньше доставляли им удовольствие, и снова будут готовы платить свои деньги, чтобы наслаждаться хорошей пищей, прекрасной парфюмерией, одеждой, сшитой у лучших портных. Конечно не забудут они и чудесный аромат коньяка!

«Ах, Симон, – с грустью думала Ровена, возможно, ты и был прав, но какая нам от этого польза?»

Она вспомнила о полном боли вскрике ее брата в тот ужасный день на прошлой неделе, когда он открыл коробку, где хранилась зарплата для рабочих, и обнаружил, что она пуста. Стали лихорадочно просматривать все бухгалтерские книги, которые дядя Анри вел тщательнейшим образом и не доверял никому. После нескольких часов утомительной работы они поняли, в каком удручающем положения находится их семья.

Невероятных усилий стоило дяде Анри скрывать от них очевидное: дюжины неоплаченных счетов, расписки на проданные в прошлом году бабушкины драгоценности, бриллиантовую брошь их матери, свадебное кольцо тети Софи, после продажи которого на вырученные деньги была куплена обувь для Феликса, Жюстины и Мадлон.

Симону пришлось тут же рассчитать Марию, работавшую у них поварихой в течение шести лет.