Возвратившись, Тарквин застал Симона в его рабочем кабинете. Тот взад и вперед расхаживал по ковровой дорожке. Тарквин поразился его виду, настолько худым и изможденным он выглядел. Подойдя к серванту, Тарквин взял два стакана и налил в них коньяк. Симон взял стакан, поблагодарив рассеянным кивком, затем, очнувшись от задумчивости, взглянул на Тарквина и наморщил лоб. – Простите, месье, мы раньше встречались?

– Да, – ответил Тарквин, – в Байонне. Я сопровождал вашу сестру из Шотландии во Францию.

– Ах да, вы Тарквин Йорк. Вы мне напомнили еще одного человека, который был гостем в нашем доме и недавно уехал.

Тарквин вежливо кивнул и выжидательно молчал.

– Я даже не знаю, что и думать, – продолжал Симон, уже позабыв о госте. – Арман сказал мне, что вы привезли Феликса домой из Тулузы. Подумать только – из Тулузы! Что же он там делал? Единственное, что нам было известно о Феликсе, – это то, что он в Париже и служит в полку «Марии-Луизы» Я, кажется, начинаю понимать, что они получили секретный приказ выступить в южном направлении с целью пополнения убывающих рядов испанской армии. Будь проклят этот корсиканец и его ослиные прокламации! Ничего, кроме пропаганды и лжи!

Симон умолк и сидел, погрузившись в свои мысли. Затем уже более спокойно продолжал:

– Далеким был ваш путь из Тулузы в наши края. Я едва ли смогу отблагодарить вас должным образом за оказанную моей семье добрую услугу.

Тарквин подумал, что эта услуга могла оказаться вовсе не такой уж доброй, но высказывать эту мысль вслух не стоило. Он посмотрел в глаза Симону и понял, что тот угадал его мысли.

Организм Феликса продолжал упорно бороться за жизнь, которая теперь превратилась для него в одну бесконечно длинную ночь. Он часто терял сознание и отказывался принимать пищу и воду. Когда ему становилось немного лучше и доктор, дежуривший у его постели, уходил домой в ранние предутренние часы, Феликс терпеливо ждал, чтобы поговорить с Симоном.

– Пораженную инфекцией руку следовало бы. отнять уже давно, – сказал доктор, бросив короткий взгляд на пустой рукав пиджака Симона. – Но если бы и ампутировали руку, то одному Богу известно, помогло ли бы это сохранить мальчику жизнь.

Перед тем как уйти, доктор пообещал вернуться вечером, если, конечно, его помощь не потребуется раньше.

– Небольшой отдых вам бы тоже не помешал, майор Йорк, – предложил Симон Тарквину после ухода доктора. – А я пойду наверх, может, потребуется моя помощь.

– И попытайтесь убедить сестру что и ей нужно отдохнуть!

На следующий день из Вилье вернулась Жюстина Карно. Ровена, дремавшая рядом с постелью Феликса, проснулась от шума внизу, и чувство облегчения охватило ее, когда, выглянув из окна, она увидела выходящую из кареты Жюстину. Конечно же, Жюсси удастся вырвать Феликса из черного омута забытья, в который он погрузился! Да простит ее Господь, ей этого не удалось сделать, несмотря на то что она по ночам держала его руку в своей, ласково говорила с ним, вспоминая прежние шалости и игры, которыми они вместе забавлялись до ее отъезда из Шартро. Но их дружба осталась далеко в прошлом. Когда она уезжала в Шотландию, Феликс был еще совсем ребенком, и теперь он, хотя и приходил в себя, казалось, не узнавал ее.

Ровена открыла ставни пошире, так как длинный весенний день уже клонился к вечеру и солнечный свет начинал меркнуть. В воздухе была разлита чудесная прохлада, слышалось воркование голубей Повернувшись, она прислушалась к голосам в коридоре, а затем услышала легкие быстрые шаги Жюстины.

– О, Жюсси.

– Все в порядке Ровена. Теперь я дома. Я посижу рядом с ним.

Жюстина даже не позаботилась о том, чтобы снять плащ и шляпу.