Сейчас он сидел на пляже и смотрел на море. Плечо Серафины слегка прислонилось к нему. Ее лицо в лунном свете казалось удивительно красивым, и он вдыхал аромат ее духов, ее свежей молодой кожи.

– А ты не разделяла интересов Марии? – спросил Кул.

– Только в одном, – чуть слышно шепнула она. – Она хотела Гидеона и его заполучила. Я же только хотела. Политика меня не интересовала. Я просто его любила.

– Ты говоришь так, словно умер.

– И так может быть. Но я не о том. С тех пор, как я отправилась на север к тебе за помощью, со мной что-то случилось. И это меня смущает.

По тебе не скажешь, – подумал Кул. Более хладнокровной женщины он в жизни не видел.

– Что именно?

– Гидеон и ты... Я его больше не люблю.

– С чего вдруг?

– Я должна сказать?

– Да.

Ее глаза влажно блестели в лунном свете, ее пухлые губы призывно шевельнулись. Его потрясли искорки слез на ее щеках. Прибой разбивался о берег с баюкающим звуком, ночь была полна нежных и грустных запахов и звуков моря и джунглей. Вокруг царил покой, однако страдание посетило и этот белый дом на берегу. Эх, хорошо бы здесь пожить, порисовать. Эта мысль вернула его назад, к портрету в доме, и он захотел узнать причину слез Серафины.

– В чем дело?

– Нет, я не могу...

– Это из-за Гидеона?

– Нет, не из-за него. Конечно, я буду делать все, чтобы ему помочь, но теперь мне это не кажется так безумно важным. Когда я вижу тебя, я почти сожалею, что втянула тебя в опасную затею. Ты такой же смелый и впечатлительный, как Гидеон, но, кроме того, ты очень мягкий и чувствительный. Гидеон был весьма толстокож и никогда не догадывался о моих чувствах. Сейчас я сижу рядом с тобой, смотрю на море и я счастливой.

– И все же ты плачешь.

– Да, плачу.

Он поцеловал ее и почувствовал, как она задрожала всем телом. Ее губы были прохладными, мягкими, влажными. Обвив рукой его шею, она с нарастающей требовательностью потянула его голову вниз, к себе. Кул чувствовал, что задыхается. Странно, но в самый пикантный момент он вспомнил о Джонсоне и выпрямился.

Серафина вглядывалась в него светящимися глазами. Он видел, как взволнованно вздымается ее грудь.

– Что случилось? – прошептала она.

– Ничего.

– Мы одни. Ты сейчас в другом мире, и кругом никого. У меня такое чувство, будто нет ни вчера и не завтра. Разве с тобой не то же самое?

Он не ответил, отодвинулся и уставился на море.

– Ты думаешь про Гидеона и меня?

– Допустим, – согласился он.

– И сердишься, потому что я кое-что от тебя скрыла?

– Да. Но сержусь я не на тебя. Если бы ты не появилась, я бы просто никогда не узнал про Гидеона. И никогда бы не смог ему помочь.

– Ты его очень любишь, верно?

Он кивнул, и она пообещала:

– Ты скоро его увидишь, может, даже завтра. А теперь...

Он знал, о чем пойдет речь.

– Теперь я хочу получить письмо.

Кул протянул конверт двухлетней давности, заготовленный еще в Филадельфии. Она явно узнала почерк Гидеона, но вряд ли при лунном свете могла разобрать дату почтового штемпеля. Пальцы ее дрожали, когда она перевернула конверт и улыбнулась.

– Спасибо, Питер.

– Ты собираешься его вскрыть?

– Потом, – отмахнулась она.