— Джон и половины всего не знает, — проворчал Ник. — Каждая репетиция хуже предыдущей. К премьере — если она вообще состоится — будет просто кошмар.

Серена помедлила.

— Ник, а ты не будешь против, если я приду посмотреть на репетицию? Завтра, например? — осторожно спросила она.

Он посмотрел на нее исподлобья:

— Если ты вбила себе в голову какую-нибудь глупость вроде того, что сможешь мне подсказать, что идет не так, то даже не вздумай там появляться!

— Нет, что ты, я ни о чем таком не думала, — испуганно залепетала она. — Просто если бы я сама все увидела, я хотя бы понимала, о чем идет речь, вот и все.

— А… ну тогда ладно, приходи. — Он отвернулся от нее.

Серена была немного обижена. Она так надеялась, что он оценит, как близко к сердцу она принимает его работу. Ник тем временем подошел к своему столу, порылся на нем и неожиданно протянул ей рукопись в конторской папке.

— Вот моя пьеса. Почитай, если хочешь.

Хотя говорил он небрежно, Серена сразу же воспрянула духом.

Она пораньше приготовила обед, чтобы Ник мог сразу поехать к Коринне. Когда он ушел, она уютно устроилась в кресле, свернувшись калачиком, и принялась читать пьесу.

Вернувшись, Ник, еще более мрачный, чем уходил, нашел ее все в том же кресле.

Он с размаху швырнул свою шляпу на стол.

— Ну, что скажешь? Разве не замечательную пьесу написал твой муж? Скажи, ведь она обречена на успех? Давай же, будь хорошей женой, поддержи меня.

Серена пропустила мимо ушей горечь в его голосе.

— Не могу сказать, замечательная твоя пьеса или нет, — без затей ответила она. — Мне лично она показалась прекрасной. Но я понимаю, мое суждение ничего не значит. Единственное…

— Ну, что такое? — Он явно вполуха слушал все то, о чем она говорила.

— Все как-то слишком гладко. — Серена наморщила лоб, пытаясь придумать, как получше объяснить ему, что она имеет в виду. — То есть я хочу сказать, каждый персонаж не меняется на протяжении всей пьесы…

— Вот именно! — Ник ударил кулаком по столу. — Вот именно это я и говорил Коринне. Вся пьеса на этом держится. Можно изменить только несколько незначащих слов. Иначе, особенно в роли Джилл, все рухнет. Но все равно…

— Ник, почему ты не хочешь уступить им? — Серена так расстроилась, что даже уронила на пол рукопись.

— Ты забываешь, что я должен думать не только о себе. Есть еще и Джанкин — он мой партнер, — мрачно ответил он.

Серена помолчала. Все это было, конечно, верно.

— И мисс Чейл удалось убедить его, что она права? — спросила она.

Ник пожал в ответ плечами:

— Надеюсь, что нет. Но он смотрит на все исключительно с практической точки зрения. Он вложил в это предприятие деньги и хочет получить их обратно, причем с достаточной прибылью. Кстати сказать, мы с ним и Полом Крейном обедаем сегодня втроем, чтобы обговорить все эти вопросы.

— Понятно, — протянула Серена. — Ник, вы, наверное, пойдете в какой-нибудь ресторан, да?

— Ну разумеется.

— А может быть, вместо этого пригласить их на обед к нам? Нет, подожди! Ты подумай! Пока вы будете здесь, они не станут, просто из почтения ко мне, как к хозяйке, говорить за едой о делах. А потом, Ник, подумай — в твоем доме, за твоим столом — они должны прислушаться к твоей точке зрения…

Ник задумался.

— Да, пожалуй, в этом что-то есть, — согласился он.