Ей было что демонстрировать. Фигура была что надо. Передо мной двигалась сильная, ловкая, хорошо координированная женщина. Она прекрасно держалась, ничем не выдав своего смущения, не выразив сожаления по поводу происшедшего. Как видно, не зря за ней охотился Интерпол. Пожалуй, если мне и нужно опасаться моих компаньонов-врагов, то именно её в первую очередь.

Длинному и узкому коридору, казалось, не будет конца. Я почти бежал следом за Галей, громыхая ботинками по железному полу, и радовался, что меня ни с кем из компании не связывают близкие отношения. Старая дружба не в счет. Студенческие годы отошли далеко, а вот что ощущали по отношению друг к другу остальные после трогательного рассказа майора Юлдашева, я мог себе представить.

Пожалуй, я был не прав, когда подумал, что опасаться в первую очередь нужно Гали. Опасаться нужно было в равной степени любого из нас. Каждый был похож на снаряженный заряд взрывчатки, в которую вставлен запал. Оставалось только нажать кнопку, или дернуть невидимый проводок, или просто неосторожно зацепить, чтобы произошел взрыв. И кто взорвется первым, предсказать невозможно.

Точно я знал только одно: что-то должно произойти, обязательно должно. Я просто физически ощущал, как каждый из них ненавидит другого за обман, за то, что втянули друг друга в эту сумасшедшую игру, за то, что маленькие и большие личные тайны каждого из нас стали общим достоянием, и просто за все подряд. Я не был исключением.

Ну, майор! Ну, сука! Я тебе покажу игры! Ничего, майор, если я и не сумею уйти от тебя, то крови я тебе попорчу критическое количество, это точно.

Мы выбежали по коридорчику в маленький холл, в котором справа были две двери, одна была приоткрыта, там стояли столик, накрытый аккуратной веселенькой клееночкой, два стула и газовая плита с двумя конфорками, чайник на столе и сахарница с отбитым краем.

Вторая дверь, скорее всего, вела в туалет, а возле неё находилась крутая железная лесенка вверх, по которой быстро, не останавливаясь, взбежала Галя, а за ней поспешил и я, не оглядываясь на своих спутников.

Выбрались мы в начало платформы, под электронными часами, возле какого-то чудовищного, изогнутого зеркала, наверняка взятого из парка культуры и отдыха, из комнаты смеха. По платформе к нам уже бежала, смешно подпрыгивая, высокая тетка, дежурная по станции. Она бежала с красным кружочком в руке и почему-то со свистком во рту, в который она не свистела. Приближалась она со скоростью эелектрички.

— Вы чего тут делаете, граждане?! — удивилась она, смешно шепелявя, выговаривая слова через свисток, видя как снизу, из-под земли, по лесенке выползают остальные.

— Как это так — что? — в ответ удивился я. — Мы здесь в туалет ходим!

Дежурная, то ли разглядев меня, то ли от такой моей наглости, едва свисток не проглотила, закашлялась и с трудом выплюнула его, к моему великому сожалению, мне было крайне интересно послушать — будет ли он свистеть внутри.

— В какой туалет вы ходили?! — обомлела дежурная.

— В тот, про который в вестибюле, наверху, возле эскалатора, написано, — не моргнув глазом соврал я.

— Где написано? — изумилась дежурная. — Что написано?

— Что в туалете написано, ты сама знаешь, — нагло заявил я. — А там, наверху, сказано, что в начале правой платформы, вниз по железной лесенке, для удобства пассажиров открыт доступ в бесплатный туалет.

— И вы все сходили? — обвела она нас взглядом, почему-то с ужасом, как видно, мы посягнули на святая святых.