— А мы все?! — сузила злые глаза Ирина. — Нам в какое посольство обратиться?

— Да не заводись ты, Ирина, — остановила её, поморщившись, Галя. — Не слушай ты этого пустомелю. Это он сам не знает что говорит. Мы до ворот посольства не дойдем. Этот майор сам, своими руками сжег наши паспорта, так что он прекрасно понимает, что мы можем в посольство побежать за защитой.

— Нет, ребята: посольства, метро, вокзалы, аэропорты для нас закрыты, — вмешался я. — Это точно, и нечего туда на авось ломиться, бога за бороду дергать.

— А что ты предлагаешь? — огрызнулась Ира. — Дороги тоже для нас закрыты, потому что на дорогах ГАИ. Так что? Будем бегать по Москве и ждать, когда натолкнемся на людей Корнея, или молодчиков этого безумного майора?

— Можно, конечно, залечь куда-нибудь на дно и просто отсидеться пока все не стихнет, — неуверенно предложил Серега. — Не будут же за нами охотиться до бесконечности.

— А моя виза? Как я объясню, где я пропадал? Остаться в России? Ну уж нет, я лучше рискну и в посольство попробую прорваться, — решительно возразил Лешка.

— Никуда ты не рискнешь прорываться, — прервал я его. — Один ты это сделать побоишься, нам в посольстве США делать нечего, а Галя с тобой не пойдет, она достаточно благоразумна для этого. И вообще, пока что нам всем прежде всего нужно убраться с улицы, а потом уже продолжить обсуждение наших проблем и искать решение.

— И куда мы можем исчезнуть? — спросила Ира.

— Есть куда, Москва большая, места достаточно, — встал я со скамейки. — Надо поесть, отдохнуть и спокойно и рассудительно решить, что делать дальше.

Мы пошли. Я по дороге тщательно перебирал в уме все более менее подходящие укромные места, где мне доводилось пить водку, или «аптеку» с бомжами и алкашами, я не разбирал с кем, что и из чего мне пить. Было бы что пить.

Вот и пригодился мне мой отрицательный опыт.

По дороге, в тихом переулке, мы зашли в небольшой магазинчик и закупили консервы, сыр, сухую колбасу, хлеб, галеты, паштеты, все, что только быстро не портилось и в таких количествах, в каких смогли унести. Под конец я купил десять бутылок водки. Мои компаньоны удивленно и немного настороженно переглянулись, посмотрели на меня круглыми глазами, но ничего не сказали. Это был хороший знак.

Я раздал каждому по две бутылки, не мне же одному звенеть пузырями, и мы распихали продукты по сумкам и купленным тут же в магазине полиэтиленовым пакетам. Продавцы проводили нас удивленными взглядами. Компания наша действительно привлекала внимание. Особенно эффектна была Ирина, а я создавал колорит своей заношенной камуфляжной формой. Видели бы эти самые продавцы меня с полчаса назад, когда я ещё имел на лице произведение искусства!

Выйдя из магазина, мы запетляли опять бесконечными переулками, вышли к Старосадскому и пошли вниз, под крутую горку, мимо исторической библиотеки, напротив которой свернули во двор, миновали стеклянную проходную какого-то метростроевского учреждения, везло нам сегодня на метрополитен! И прошли в глубину двора, где стояло старинное здание красного кирпича с частично выбитыми стеклами и заколоченными наглухо подъездами.

Я как-то раз ночевал в этом доме и не без оснований был почти уверен, что именно в нем нас и не будут искать майор и его ищейки. Оглянувшись по сторонам, я примерился, и попытался влезть в окно, но оно оказалось достаточно высоко. Я не допрыгнул до подоконника, только скользнув по нему пальцами.

Еще раз огляделся вокруг и подтащил к подоконнику ящик.

— Давай сумку подержу, — протянул руку Лешка.

Я смерил его взглядом, словно ритуальный портной с него живого мерку снимал, внимательно прощупав его фигуру по сантиметрам.