И сразу же мне нестерпимо захотелось спать. Усталость уселась верхом на шею и давила, гнула мне плечи, заставляя грудью лечь на столешницу, и заснуть, подложив под голову руки. Я стал искать, чем бы отвлечь себя от сна, и увидел на столе блокнот в твердой обложке. Рядом с блокнотом стоял в пластмассовом стакане один единственный карандаш, задиристо выставив наружу остро заточенный кончик.

Взял я этот карандаш из стаканчика, и открыл, зевая, блокнот. Блокнот был не просто блокнот, он был именной: на каждой страничке в самом верху было напечатано типографским шрифтом: "Старший инженер-технолог Илья Ефимович Розенцвет".

Я прочитал эту словесную клумбу, и даже языком прищелкнул от удовольствия, представив себе, какое огромное удовольствие испытывает человек, носящий эту фамилию, уже только оттого, что он носит эту фамилию. Как можно с такой фамилией не радоваться жизни?

Наверняка небесная канцелярия сильно напутала. Эта фамилия должна была достаться никак не иначе, чем художнику Илье Ефимовичу Репину, да как видно бумаги в упомянутой канцелярии запоздали почти на столетие, и досталась эта фамилия на зависть покойному Илье Ефимовичу Репину, другому Илье Ефимовичу.

И тут же, не сходя с места, я дал себе торжественную клятву, которую изложил в письменном виде на первой странице блокнота, что если выберусь из этой передряги, то обязательно начну новую жизнь, построю новые документы и возьму себе фамилию Розенцвет. И стану художником. Правда, рисовать я никогда не умел, но ведь знаменитый таможенник Руссо тоже не рисовал лет почти до пятидесяти, а потом раз! и стал известным и знаменитым на весь мир художником. Ну, насчет художника это мы ещё будем поглядеть, а вот с фамилией решено и записано в блокнот!

Это воистину эпохальное решение окрылило меня. Оставалась сущая ерунда, всего-то выбраться отсюда и из безумной игры, затеянной свихнувшимся от мании величия, или от чего-то там еще, майором Юлдашевым. Вот в том, что это удастся, у меня были очень большие сомнения. Эта чертова карусель была раскручена не мной. И вертелась она с сумасшедшей скоростью. А я только послушно уселся на подставленную мне спину золотой лошадки, не подумав о последствиях. Спрыгнуть же на ходу с такой бешеной карусели и не сломать себе шею — это было совсем маловероятно.

И все же ничего другого мне не оставалось, не ждать же пока карусель эта, не выдержав скорости, развалится на части и погребет под своими обломками всех своих вольных и невольных пассажиров, не разбирая. Вот поэтому я не стал спать, а отдохнув, встал из-за стола и покинул этот уютный кабинетик, перед уходом засунув в карман блокнот с понравившейся мне фамилией и записанным на первой странице клятвенным обещанием.

Вышел из кабинета и побрел я дальше по длинному коридору, повернул за угол и впереди увидел какое-то непонятное, но впечатляющих размеров сооружение. Подойдя ближе, я с удивлением увидел забранную частой сеткой стену, и обнаружил, что вышел к большой клети, такой, на которых спускают в шахты шахтеров.

Я вошел в клеть, попробовал глянуть вниз, перевесившись через край, но ничего в темноте не увидел. Тогда я попробовал потянуть руками за трос, и клеть тихо поползла вниз. Я заработал руками быстрее, и клеть пошла быстрее.

Глубина оказалась сравнительно небольшой, и выйдя из клети, я опять оказался в коридоре. Только на этот раз подземном. Возле выхода из клети стояла лампа "летучая мышь", которой я и воспользовался. Лампа была заправлена керосином, и фитиль горел ровным светом. Вправо и влево от меня уходили в темноту, раздваиваясь, узкие рукава штолен, а прямо передо мной была небольшая площадка, сваи, подпиравшие потолок, и некое грубо сколоченное сооружение вроде сарайчика, запертое на хилый замок, чтобы открыть его, даже мне с моим опытом взломщика, хватило трех минут.

Зачем я его открывал, я и сам не знал, но внутри меня ждал настоящий сюрприз. Сооружение оказалось не чем иным, как небольшим складом инструментов и спецодежды, висевшей по стенам, это были яркие комбинезоны с эмблемой метростроя на спине.