— Мы тоже вещь, — не меняясь в лице, отозвался Султан.

— А ты меня можешь продать? — спросил Фарух.

— Не могу, — серьезно ответил Султан. — Моя жизнь тебе принадлежит, как я тебя продать могу? Только Султан не может продать. Остальные все могут.

— И майор может? — лукаво прищурился Фарух.

— Майор тоже человек, — не запнувшись, ответил Султан. — Любой человек продать может.

— А ты что скажешь, майор? — резко повернулся Фарух к Юлдашеву, шагнув в его сторону.

Бывший майор хотел встать ему навстречу, но только он сделал это, как между ним и Фарухом тенью проскользнул Султан и встал между ними, глядя прямо в глаза майору.

Глаза у серийного убийцы были бледно голубые, почти бесцветные, а темные зрачки сузились до размера булавочной головки и сверлили Юлдашева насквозь, протыкая его словно иглой. Ему стало не по себе от этого острого взгляда, который он ощутил на себе почти физически.

Юлдашев вспомнил, что расширенные зрачки говорят о симпатии к собеседнику, а суженные о неприязни, недоверии. И ему стало не по себе от взгляда Султана-людоеда, впервые он по настоящему испугался человека, такая ненависть застыла в глазах Султана. И Юлдашев понимал, что ненависть эта не просто к нему, Юлдашеву, эта ненависть у Султана-людоеда навсегда ко всем людям, и вот именно от этого и становилось страшно, потому что для Султана все были одинаковы. Для него все были одинаково мертвы.

— Так что скажешь, майор? — наслаждаясь произведенным на Юлдашева впечатлением, спросил Фарух. — Что молчишь? Загипнотизировал тебя Султан? Это он умеет, жути нагнать. Да ты не пугайся, он на самом деле добрейший человек. Мухи не обидит. Правда, Султан?

— Правда, хозяин, — опустил глаза Султан. — Зачем муху обижать? Пускай летает, муха не человек. А майора зачем спрашивать? Никто не скажет, что продать тебя хочет. Что скажет майор и так ясно. Это все не важно совсем. Важно то, хозяин, что ты скажешь. Важно то, как ты ему поверишь. Что он сказать может, ты сам знаешь. Зачем спрашивать?

— Верно говоришь, Султан, — потрогал подбородок Фарух. — Решать мне. Что ж, поверим майору. Корней мне давно не нравится. Вор — он всегда вор. А тебе, майор, кое-что скажу, чтобы ты получше думал. Ты знаешь, сколько ты денег вез и какой товар получал?

— Откуда я мог это знать? — подобрался Юлдашев, не понимая, куда клонит Фарух. — Мое дело обеспечить доставку денег и прием товара. Что за товар, какие деньги, меня это не интересует. Мне лишнее ни к чему.

— Правильно мыслишь, майор, профессионально, — похвалил Фарух. Только не мешало бы тебе кое-что знать. На этот раз на сумму, которую ты отвез, героина по оптовым ценам нужно было отгрузить не чемоданчиками, а почти что вагоном, ты понял меня?

Он пристально всматривался в майора. У Юлдашева от нехорошего предчувствия занемели кончики пальцев. Конечно же, он прекрасно знал о сумме, которую отвозили его бойцы. Именно поэтому и решился он на перехват именно в этот раз. Но вот именно сумма и не давала покоя ему все время. Он понимал, что здесь что-то не так, но старался не думать об этом.

— Так вот, майор, в чемоданчиках, которые уплыли вместе с деньгами, был не героин.

Юлдашев, при всей своей выдержке, непроизвольно дернулся вперед.

— А что же тогда?

— Интересно? — опять улыбнулся Фарух, и зловеще пообещал. — Сейчас тебе ещё интереснее станет. Так вот, в чемоданчиках наркотик будущего. Опытная партия. Это высококонцентрированный порошок, который создан в лабораторных условиях, внешне один в один похож на героин, но каждый грамм этого вещества равен примерно килограмму героина.