— Бандит! — решил я уверенно и тем не менее продолжал спокойно подниматься по лестнице к лифту.

Я купил его на свой наряд. Он не смог быстро сориентироваться и сообразить, как ему правильно реагировать на здорового мужика в джинсах и рубашке, но с милицейским плащом, переброшенным через согнутую в локте руку, и с форменной фуражкой в другой руке. Когда же он принял какое-то решение, оно запоздало потому, что я уже успел подняться по ступеням и упереть ему в живот ствол автомата.

— Сколько и где? Быстро, быстро отвечай, — потребовал я, не теряя времени и вынимая у него из кобуры пистолет.

— Чего сколько? — не понял он закаменевшим от редкого употребления мозгом.

И тут же сморщился, жалобно охнул и согнулся от удара под ложечку. Церемониться мне с ним было некогда.

— Я очень спешу, — пригрозил я, — так что переговоров у нас не будет. Будут вопросы. Повторяю: сколько, кроме тебя, бандитов, и в какой они квартире?

— Пятеро, — испуганно икнул верзила.

— Квартира?! — нетерпеливо повторил я вопрос. — Номер! Быстро!

— Не знаю!

Заниматься разъяснительной работой мне с ним было некогда. Пришлось основательно макнуть его рылом об стол. Он замахал руками, размазывая кровавые сопли, и чуть не проплакал, так ему было себя жалко, казалось, ещё немного и он взаправду зарыдает:

— Не знаю! Ничего я не знаю! Ей бо, не знаю! На третий этаж поехали.

И он действительно всхлипнул. Что удивительно, почти все блатные весьма плаксивы и сентиментальны, естественно, когда их прижать как следует, особенно же трогательно и бережно они относятся к собственным персонам. Я посмотрел на него и увидел, что это совсем ещё пацан. Просто здоровый бугай, но все же пацан.

— Тебе сколько лет? — спросил я, тряхнув парня основательно за ворот.

— Что? — испуганно икнул он.

— Лет тебе сколько?! — нетерпеливо повторил я.

— Девятнадцать.

— Где настоящий охранник? Куда его дели? Что с ним?

— Не знаю. Я не видел его.

— Врешь! На тебе его берет.

— Не знаю, я после братков в подъезд вошел, когда позвали. Никого уже не было. Я стоял на улице, у дверей на шухере. Потом мне дали берет и велели стоять здесь.

Я огляделся, но так и не понял, куда бандюги дели охранника. Зато увидел на столе растрепанный толстый журнал для записи посетителей. Я полистал его и нашел список жильцов, где почти сразу отыскал номер нужной мне квартиры.

— Значит так, — сказал я малому. — Ты сейчас выйдешь из подъезда, бегом добежишь до ближайшего метро, и быстро поедешь домой. А там соберешь шмотки и уедешь куда хочешь. Есть где-то родственники не в Москве?

Он кивнул, не понимая, что я от него хочу.

— Вот к ним и поедешь. И смотри — вздумаешь своим браткам шумнуть, кто-то же есть у вас на улице, — первым пристрелю тебя. Понял меня? Учти, дом под наблюдением. Так что вали быстро — второго шанса не будет.

Он ещё раз кивнул, и молниеносно выскочил из подъезда, едва не выбив головой двери, а я пошел тихонько вверх по лестнице, проигнорировав лифт.