Раздался хруст и вскрик. Но тут же последовал удар ногой по лицу, и он заткнулся, только тихо скулил.

— Кто старший, спрашиваю ещё раз, — повысив голос.

Малый заерзал, не зная на что решиться. Его раздирали сомнения, зато я ничуть не сомневался и обрушил каблук на вторую кисть руки. Тут уж он взвыл. И опять получил удар ногой по морде.

— Ты что, братан, мазохист и любишь, когда тебе больно? — спросил я. Тогда сейчас все повторим сначала, по полной программе.

— Нет! — вскрикнул испуганно бандит. — Старший Гвоздь, вон тот, лысый, через одного справа от меня!

— Молчи, сука! — вскрикнул Гвоздь, но тут же прикусил язык, потому что я подошел вплотную и встал над ним.

— Перевернись на спину! — скомандовал я.

— Зачем? — испуганно сжался он в комок.

Интересно, как бы он выглядел, если бы ему удалось застать врасплох меня, или моих друзей? Вряд ли он был бы так робок.

— Морду твою поганую рассмотреть хочу. Надо же мне знать в лицо, кого я грохнуть собираюсь. Быстро повернись!

Мужик перевернулся на спину, показав мне лысую голову и гладко бритое, широкоскулое лицо азиата.

— Ну, дитя Востока, будем считать, что мы с тобой познакомились, а теперь сразу же будем прощаться.

Я взвел пистолет.

— Ты что?! — заорал он. — Ты знаешь, с кем дело имеешь?! Тебя же, фраер, из-под земли достанут! Ты, чмо, хотя бы знаешь, кто я такой?! Я же Гвоздь! Тебя за меня люберецкая братва на мелкие куски изрежет!

— Если ты — гвоздь, в таком случае я — молоток, и пришел тебя забивать. А вообще-то мне это по барабану, кто ты есть, — честно ответил я. — И ваши собачьи клички меня мало волнуют. А за меня не волнуйся, если меня кто и достанет, ты этого уже не увидишь в вечных своих снах, ты уже будешь мертвый.

— Не делай этого, не убивай меня! Ты об этом крепко пожалеешь, клянусь! — захлебнулся он слюнями, испуганно вжимаясь в пол.

Если бы он мог, он, наверное, уполз бы в щелочку паркета.

— Вполне возможно, что и пожалею, — равнодушно отозвался я, — но только опять же, жалеть я, если и буду, то только после тебя. У тебя, кстати, вдова есть? Сироты есть?

— Чего? — не понял он, сделав европейские глаза.

— Почему это все говорят, что люди с Востока — мудрые люди. Брешут люди, как всегда, — вздохнул я, поднимая пистолет.

— Есть! — испуганно заорал он, выкатывая глаза, — Есть у меня вдо… Нет! Жена есть и двое детей!

— Дурак ты, — возразил я. — Нет у тебя жены, у тебя есть вдова и сироты…

Я едва не поплатился за излишнюю болтливость. Наверное, я перебрал, он был настолько запуган и уверен, что пришла его смерть, что откуда-то из рукава у него выскользнул прямо в ладонь маленький плоский черный пистолет, который он вскинул и даже нажал курок…

И я выстрелил. Прямо в лоб. Его пистолет оказался на предохранителе, счастлив мой бог. Все остальные бандиты перепугано вздрогнули и повернули головы, испуганно вжимаясь в пол. Ну что же, им будет что передать на волю, если их заберут менты, а если не заберут, то передадут сами, поделятся живыми впечатлениями. После такого предупреждения мои преследователи просто обязаны были относиться ко мне, если и не с опаской, то с предосторожностями. Это должно было их притормозить.